— А он знает, что ты теперь прячешься от него в санчасти?
Слово «прячешься» звучит скверно, по-свински, хотя сути соответствует наиболее точно. Джейд не позволяет себе ни на секунду задуматься над ответом и с уверенностью делится своим мнением на этот счёт.
— Точно не знаю. Думаю, что да.
Потом, подумав, переходит к главному:
— Давно видела Его? — интересуется Джейд, чувствуя себя глупо из-за этих попыток не произносить лишнего. Боится поминать Дьявола всуе. — Что он делает? В каком настроении? Про Александрию что-нибудь слышно?
Будет неимоверно досадно, если, играя с Ниганом в прятки, она пропустила худшее — войну, к которой всё шло так давно. Может, Рик давно повержен, мёртв, а она не знает. Может, всё Святилище уже отгудело из-за того, что вражеский лидер истёк кровью после той блядской ампутации или же схлопотал заражение и мучительно угас. Ровным счётом, как Джейд опасается за его физические недуги, её беспокоит и его психическое здоровье. Потеря руки — это невероятно сложно. Потеря руки в апокалипсис — трагедия. Потеря руки в апокалипсис после предательства — просто сраное к-к-комбо, что бомбардировками разносит всю силу воли под чистую.
— Скажу тебе так: про Александрию не знаю ничего, кроме того, что Майк уже надоел выедать мне ею мозг. Он думает, что это какое-то сказочное королевство и готов поставить всё на кон, чтобы оказаться там. Он досматривал твоего друга, когда тот приезжал, и специально не стал зверствовать, и вытаскивать всё у него из карманов. И теперь он думает, что это стало достаточным плацдармом для доверительных отношений. Может, раз ты здесь, поговоришь с ним? Объяснишь, что времена сейчас тяжелые и этого недостаточно? Меня он уже не слушает… Ещё чуть-чуть, и он правда свихнётся.
Между ними и впрямь что-то есть, ибо Таня волнуется за судьбу этого горе-революционера сильнее всех допустимостей. Джейд неопределённо качает головой, не желая прямым текстом отказывать, но и выполнять просьбу тоже не собирается. Это отличное время научиться говорить «нет», ведь факт затворничества и сокрытия себя в медпункте даже не требуют оправданий, но Джейд придерживается удобного «может быть».
— Нигана видела дня два назад, — выговорившись, Таня становится чуть спокойнее, или это так на неё действует мнимое обещание поговорить с Майком, — был занят делами, как обычно. Не знаю, чем он сейчас занимается, но кажется, все силы Святилища брошены на вооружение и перегруппировку. Вчера здесь было полно людей, которых я не знаю — видимо, они приехали с дальних аванпостов. Без понятия, почему и зачем. В остальном он, ну… Лютует.
— В смысле?
Таня наклоняется чуть ближе, очевидно подсознательно пытаясь сделать этот разговор более приватным, но не изменяет громкости голоса:
— Нагрубил Эмбер и выпер её, представляешь? Я успокаивала её до полуночи! Она теперь боится, что он выгонит её из гарема, как тебя, и ей придётся пахать за баллы и рвать свою тощую задницу, чтобы выжить. Ох, видела бы ты эту истерику!
Эмбер — слегка заторможенный божий одуванчик, который тише воды ниже травы, Джейд не представляет, как и чем эта милая послушная девочка смогла вывести Нигана из себя.
— Что случилось?
Глаза Тани загораются — всё-таки сплетница она ещё та, и любит обсудить всё в сочных подробностях.
— Знаю об этом только со слов Эмбер, — предупреждает она, а после пускается во все тяжкие, — он позвал её к себе вечером, попросил станцевать для него. Не знаю, захотелось ему видимо необычной прелюдии. Эмбер утверждает, что она расстаралась — хотя это спорно, все мы знаем, что она слегка деревянная в этом вопросе — а ему всё не так. То лицо у неё кислое, то задницей повилять нормально не может. В конечном итоге он начал давить, а она не смогла сдержаться и разрыдалась. На что он просто закатил глаза и выставил её за дверь полураздетой.
В услышанном ничего удивительного: Ниган — тот тип личности, которому систематически нужно бить посуду. В идеале — делать это не одному. Он ловит свой извращенный кайф в скандалах и разборках, в драках и сражениях — везде, где может провозгласить свою доминанту. Джейд даже не догадывается, как когда-то давно он уживался с Люсиль — там, похоже, была комичная идиллия Бенни Хилла¹. Однако теперь ему тяжело справляться с абсолютной кротостью. Он не знал, что делать с ныне покойной Вивьен, которая заглядывала ему в рот, совсем недавно Эмбер попалась под горячую руку, вероятно только из-за того, что не огрызнулась вовремя. Ниган хочет, чтобы его любили, — от своей безумной теории Джейд не отказывается, — но любили с перчинкой.