Со второго этажа играет музыка. Это могла бы быть симфония Моцарта или что-нибудь из невзрачного техно, но нет, это всё та же песня, что и всегда. Вступительные её аккорды, которые исполнены на вытянутых в струны нервах. Джейд огибает столик и идёт наверх. Не может не идти, это же чёртов сон, где ничего ей не подвластно.
«Когда он влез в окно, раздался громкий звук»;
«он проник в её квартиру, оставил пятна крови на ковре»;
От голоса Майкла Джексона приходится почти что подпрыгнуть, а после застыть, напряженно вцепившись в перила небольшой винтовой лестницы. Если «Smooth criminal» была создана не для того, чтобы оказывать на людей такое действие, то Джейд не знает, для чего её вообще придумали и кому на полном серьёзе пришло в голову так энергично, по-танцевальному петь о чьей-то смерти.
«Она сидела за столом, он видел, что она беспомощна…»;
Конечно же, источник звука находится в комнате сестры. Джейд с трудом осмеливается подойти, медленно переставляя свои ватные ноги; зайти внутрь уже выше её сил. Она так и останавливается возле двери пшеничного цвета, приложившись к ней лбом и изнемогая от страха, что подрагивает внутри в такт мелодии.
«Она бросилась в спальню, была сбита с ног»;
«это была её погибель…»
Какой-то чёрт всё же дёргает Джейд, побудив провернуть ручку и зайти в уютно обставленную комнату с сочными, местами вызывающими постерами на стенах. Вот солист Bon Jovi, они обе теряли от них голову; вот актриса из «Красоты по-американски», плутовато улыбающаяся и лежащая голая в лепестках роз — кажется, это кадр из самого фильма; чуть правее какой-то накачанный парень, вспомнить которого не удаётся, в белой мокрой рубашке поджигающий сигарету. На шкафу — несколько плюшевых медведей разных калибров. Типичная девчачья комната.
«Энни, с тобой всё в порядке?»
«Ты в порядке?»
«С тобой все в порядке, Энни?»
Мии на кровати нет, хотя вокруг полутороспального ложе толпятся громоздкие медицинские аппараты. Джейд узнаёт этот момент. Один в один всё было так в день похорон сёстры, и ещё два дня после, пока медицинская и страховая службы не наведались к ним, чтобы забрать технику обратно.
«С тобой все в порядке, Энни?»
«Ты ответишь нам, что у тебя все хорошо?»
Сейчас эта самая техника исполняет для неё хит восемьдесят восьмого года. Аппарат «искусственная почка» жужжит в несвойственном ему щелчкообразном ритме, штука для дозирования лекарств в вену обеспечивает инструментальные шумы в песне, а чудо техники для искусственного дыхания не пойми откуда транслирует загробный голос Джексона.
«На стекле остались следы…»
«он немедля ударил тебя, Энни?»
Лучше бы сестра лежала здесь: искалеченная, переломанная, в проводах и датчиках, с блестящими от слёз глазами или напротив, с сухой роговицей мертвеца. Увидеть её было бы не так кошмарно, как вновь оказаться во времени, когда Джейд экстренно, будто спешила на соревнования, начала обрастать психологическими травмами, наращивая их массу.
«Он сбил тебя с ног?»
«Эта была твоя погибель?..»
Она просыпается не в слезах и не в истерике, но с невыносимой горечью и тоской по былому. Как знать, может бы Мия была жива-здорова сейчас, не суй Джейд свои руки куда не надо. Может быть, они бы вместе шли через всё это, как подобает сёстрам, и может быть именно она не позволила бы Джейд свихнуться, дойти до ручки под давлением других людей. Эти мысли прямо… душат, имеют чрезмерное влияние. Цепляются, словно репейник, и оторвать их от своего сознания невозможно, как бы ты не пытался. Ровно как и ещё кое-кого.
Присутствие галлюцинации рядом всегда ощущается на каком-то подсознательном уровне, даже если она ничего не говорит и ведёт себя тише мыши. Это словно сдавливание затылка в тисках первоклассного переполоха, нацеленное ущемление размеренности.
— Проваливай, — повторяет Джейд волшебное слово, что сработало пару часов назад, но в этот раз увы, не получается. Джейн Дуглас, стоящая перед ней, разводит руками, как бы сообщая, что больше никуда отходить не планирует, чем заставляет умолять: — Пожалуйста, уйди. Я не хочу видеть тебя, мне не нужны доказательства моей шизофрении, я и так поняла, что дело дрянь.