— Разумеется, — закатывая глаза, глюк тихо и разочарованно хихикает. — Галлюцинации возникают только при шизофрении и нигде более. Воистину профессиональный подход к делу.
Стискивая зубы до пульсации где-то в висках, Джейд смотрит на своё отражение и никак не может взять в толк, когда эта ненастоящая тварь оставит её в покое. Ей больше не нужно ничего, кроме спокойствия внутренних счётчиков Гейгера и возможности разобраться во всём самой. Разве это слишком много?
— Почему бы сказать диагноз прямо, если ты его знаешь?
— А что, сразу отлегнёт? — саркастично любопытствует она. — Стыдно не знать элементарного.
— Смею напомнить, что я психолог, а не психиатр, — цедит сквозь стиснутые зубы Джейд.
— Смею напомнить, — в той же манере отвечает Джейн Дуглас, — что ты идиотка, а не психолог. Психологи умеют получать то, что они хотят.
Забавно, но это чистейшая правда. Даже несколько прочитанных книг в этой области позволяют людям организовывать тонкие манипуляции, располагать к себе и продвигаться к намеченной цели. Она же ну… очевидно, что она не способна исполнить ничего подобного. Джейд нечего возразить, кроме до боли апатичного:
— Я ничего не хочу.
— А. То есть всё это нытьё о том, как ты хочешь уйти отсюда, просто… что? Для проформы? Поистерить захотелось? В жертву сыграть?
— Предлагаешь уйти и схлопотать пулю на выходе? Отличная идея. Уж лучше я посижу здесь и поиграю в жертву. Живая.
— Конечно, зачем люди придумали разговоры и компромиссы. Незачем изобретать велосипед, когда можно просто ныть.
Слова Джейн Дуглас так и пузырятся ядом, недовольством. Она как сварливая, абсолютно невыносимая мамаша или вечно возмущённая всем тётка, что идёт за тобой даже тогда, когда ты пытаешься бежать от неё прочь. Как продукт подсознания, сопутствующий фактор какой-то головной болезни, может быть таким приставучим? Как бред воспалённого мозга оказывается настолько хорош в том, чтобы вызывать гнев? Джейд едва сдерживается от перехода на крик, от попытки любым способом уничтожить и принизить своё фальшивое отражение.
— Какие разговоры, с кем? — вместо этого она даёт ход своему любопытству. С кем эта ненормальная хочет, чтобы она поговорила? С Иисусом? Со сдохшей сестрёнкой? Своей совестью? К каким бы воображаемым тварям галлюцинации не пытались её подтолкнуть, этого не случится.
— С Ниганом.
Джейд натужно хохочет, выдавливая из себя смех небольшими порциями.
— Ах с Ниганом! Что ж, удачи с этим.
С Ниганом, чёрт побери! Да Джейн Дуглас не менее чокнутая, если в самом деле предлагает это! Разговор. С Ниганом. Джейд прокручивает такую возможность в своей голове, неспешно, почти что с тщательностью оценщика предметов искусства, но это по-прежнему смешит её вопреки здравому смыслу. Столь ужасный совет дать может лишь тот, кто не знает ничего об их странных запутанных отношениях. Или же тот, кто намеренно издевается, как стоящая перед внутренним взором.
— Ты постоянно забываешь, что мозг из нас двоих есть только у меня, — обидно упрекает она, выглядя оскорбленной. Тонкие брови сходятся к переносице, а вздёрнутый нос, который Джейн Дуглас демонстративно морщит, выглядит ещё более высокомерным. — И проблема тут намного глобальнее отсутствия мозгов, если ты до сих пор думаешь, что он не умеет слушать.
Наивность собственного подсознания нелепая, но очаровательная, позволяет убедиться, что у Джейд абсолютно на всех-всех уровнях проблемы с оценкой происходящего: если она, так уж и быть, порой слишком категорично негативит, то галлюцинация несёт противоположное, как умалишённый оптимист. Объединив усилия, они бы могли стать хорошим, матёрым реалистом, но увы, ни о каком объединении речи не идёт и идти не может.
— Какая разница, что он умеет, если он не станет меня слушать, — делится рациональностью Джейд и рассчитывает немного поумерить по-детски простодушный пыл своей оторванной от реальности собеседницы.
— А ты пыталась? — вопрос несёт железобетонное спокойствие, метит прямо в лоб. — Говорить, умолять, просить, объяснять? Хоть что-нибудь? Спокойно, без истерик и обвинений. По-человечески.