Так или иначе решается, что это знак, и отвергнуть его значит послать в пешее эротическое саму Судьбу, которая сегодня впервые повернулась к ней лицом, а не жопой.
Не восстанавливая дыхания, она тарабанит в ворота с такой силой, что звук до боли громко звенит в ушах. Плевать, попадёт она в плен или прямо сейчас нарвётся на острие катаны. Джейд готова заплатить любую цену. С другой стороны слышится возня, но вместо того, чтобы сдвинуть металлический лист забора, кто-то ковыляет по ступенькам на вышку, а после с треском подрубает свет. Большой вспыхнувший прожектор, пускай и поставлен так, чтобы светить по касательной и не бить по глазам, всё же ослепляет. Откуда он вообще тут взялся, это что за ноу-хау такое?
Немного привыкнув к белому искусственному свету посреди ночи, Джейд тянет шею, чтобы взглянуть на александрийского сторожа. Быть может, ей сегодня повезёт ещё один раз, и это окажется кто-то, кому она не успела насолить, кого можно заболтать и выпросить короткое свидание с Риком Граймсом. Но везёт ей, похоже, уже слишком, ведь в карауле сегодня сам Граймс, что бывает настолько редко, что эти случаи на памяти Джейд можно пересчитать по пальцам одной руки.
Паника ударяется в виски сильнее грузовика, на полной скорости влетевшего в бетонную стену. Момент истины оказывается целиком испорчен невозможностью подобрать слов, ведь словарный запас словно обнулили.
— Это я, — сообщает Джейд до боли очевидное. После пытается собрать мысли в кучу, но не преуспевает, а потому говорит лишь странное: — мне не стоило приходить, но мне нужно было убедиться, что ты в порядке.
Рик оценивающе наклоняет голову на бок. То ли дело в освещении, то ли игре восприятия, но лицо его неподвижно и белым, почти меловым пятном выделяется на фоне тёмного пространства за его спиной.
— В этом не было необходимости.
Рациональность Граймса не спутать ни с чьей другой, она несёт в себе абсолютно особенные черты прагматизма и хладнокровия, которые могут показаться обидными, не знай ты его получше. Джейд чувствует стыд из-за того, что она в который раз выбивается из всего этого антуража, опускает голову и виновато улыбается сама себе.
— Да, не было, — соглашается она, — но у меня не вышло бы начать новую жизнь, зная, что ты умер по моей вине. Или что ты пострадал из-за меня, а я даже не пришла и не узнала, как ты.
— Ниган прислал тебя, — припечатывает упрёком Рик, а ведь когда-то он говорил совсем обратное, верил, что Джейд не станет играть в нигановские игры. Обиднее всего, что он даже не спрашивает, а говорит об этом, как об устоявшемся факте. — Проверяете, сколько раз я смогу купиться на одну и ту же уловку? Не больше одного, Джейд.
Она не думала, что всё пройдёт гладко и без эксцессов, но всё же рассчитывала, что им удастся избежать прямых обвинений. Это неприятно, но она заслужила. Тем более — очередной фактик в копилку того, что всё идёт не самым худшим раскладом, — встреча с Риком вообще могла бы не произойти, если бы её встретил здесь тот же Дэрил.
— Нет, нет, нет, всё совсем не так! — причитает Джейд, шагнув вперёд. Голос не дрожит, но вот в грудине всё ходит ходуном, как при землетрясении. — Я здесь по своей воле, просто чтобы увидеть тебя и узнать, что ты, ну… в порядке. В какой-то степени. Пожалуйста, спустись. Мы поговорим минут десять, и я уйду, ты никогда меня больше не увидишь.
То ли Рик просто идёт навстречу, то ли его так манит перспектива не видеть её до конца жизни. Для разнообразия Джейд хочет верить, что причина его поведения это первый вариант, а не второй, и, чтобы подогнать желаемое под действительное, она намеренно игнорирует показательный факт: Граймс, спустившись и открыв ворота, выходит к ней, а не позволяет ей войти внутрь.