Ей нужен кто-то прямо сейчас. Плевать, на каких условиях и какую цену придётся заплатить. Джейд вновь правит отчаяние, и не было ещё ни разу, чтобы в таком состоянии она не наломала дров. Закономерность отвратительно играет против неё по всем фронтам, но не Джейд придумала эти правила; её обязанность — лишь следовать им. Навстречу приключениям она выбирается из лазарета, на середине пути вспоминает, что спешила так, что оставила дверь распахнутой. Возвращается. Закрывает дверь. Идёт к лестнице и с вполне конкретным намерением поднимается на верхний этаж.
С каждым шагом биение сердца начинает откликаться всё выше по горлу, кажется, ещё немного и Джейд выплюнет его к своим ногам. Впрочем, избавиться от этого глупого органа было бы очень кстати, ведь от него одни проблемы на постоянной основе.
Джейд чувствует себя дурой в архисмысле, когда ответом на её уверенный стук, полностью доносящий, насколько важно увидеть Нигана в этот тёмный час, становится тишина из-за двери. Он опять шляется где-то ещё. Ублюдок. Никогда не может быть на месте, никогда не может подыграть, на него совсем нельзя положиться. Такой же моральный урод, как и Джейд, оттого сожаление, что его не удалось застать, пробивает потолок — ей правда нужен кто-то… похожий. Это просто необходимо, чтобы ощутить себя частью чего-то, а не единичным вырванным из контекста мазком на огромном полотне красок. Но, видно, не судьба. Джейд прожигает взглядом чёртову дверь где-то с минуту, а после разворачивается и, обняв себя руками, плетётся к лестнице. Очередной кризис придётся переживать в компании анатомических плакатов, собственного бессилия и Джейн Дуглас.
В самой тёмной части коридора есть кто-то ещё — отчётливо слышны его шаги, — и Джейд останавливается под лампочкой, как-то совершенно иррационально опасаясь идти во тьму, не зная, кто ещё находится в ней. Мозг может придумать достаточно страшных и пугающих с точки зрения психоанализа вещей, чтобы признать необходимость подождать и встретиться лицом к лицу с кем бы то ни было на освещённом участке.
Темнота извергает, выплёвывает из себя человека постепенно: вначале прорисовывается силуэт и широкая линия плеч, затем условно одежда, бейсбольная бита в руках, опушённая в пол, и только после во мраке коридора можно различить выражение лица идущего. Лицо Нигана застывшее, будто бы озлобленное, но карикатурно, почти как в мультиках, вытягивается под грузом удивления, когда он замечает Джейд. Глаза его щурятся, а брови ползут вверх, когда сам он на крошечную долю секунды даже притормаживает, чтобы определиться, не подводит ли его зрение. Когда, очевидно, до Нигана доходит, что она в самом деле тут стоит, он брезгливо закатывает глаза, вздыхает и идёт дальше, мимо неё.
Когда он проходит по самому яркому участку света, Джейд замечает, что Люсиль вся переляпана в крови, ошмётках кожи и чужих волосах. От этого печально знакомого зрелища становится тревожно на душе, сильно тошнит и кровь приливает к голове настолько, что перед глазами на мгновение повисает пелена.
Джейд зажмуривается, разворачивается на пятках и идёт за Ниганом след в след. Теперь она обязана не только утолить свой специфический голод, но и выяснить, что произошло и с кем. На всякий случай она щипает себя за кожу между пальцами, силясь увериться, что это не очередной сон и не новая форма галлюцинаций. Вроде бы нет, всё довольно настоящее, и боль быстро прошибает до кончиков волос.
Только нагло шагнув за Ниганом в некогда их общую комнату, Джейд решает подать голос:
— Не помешаю? — и то делает это лишь потому, что в тишине чувствует себя неловко.
Отвечать он не торопится, устраивая Люсиль поближе к кровати — странно, что Ниган не удосужился даже смыть с неё всё это безобразие или не отдал её кому-то из своих на чистку. Значит ли это, что дело дрянь или всего лишь то, что он просто выложился по максимуму и теперь не хочет ни о чём думать?
— Помешаешь, — коротко отрезает Ниган, однако, снимая куртку и стягивая с шеи вызывающий красный платок, глядит на неё вполоборота как-то хитрюще, будто это какая-то игра. Будто он хочет узнать, как далеко Джейд способна зайти в самоунижении, если ей не поддаваться.
Она оценивает свои силы и совсем немного — внешний вид. Взлохмаченная, не потрудившаяся после беспокойного сна даже ладонью пригладить волосы, помятая кошмарными днями в одиночестве, галлюцинациями и собственными сомнениями, с наверняка покрасневшими опухшими глазами… что ж, Джейд уже выглядит как сильно униженный человек. Держаться за репутацию не имеет смысла.