— Ничего, — отзывается Джейд после долгой паузы. — Я не смогла больше ничего придумать.
Но Нигана не устраивает туманность ответа: он без намёка на нежность берёт Джейд за подбородок, вынуждая приподнять голову и взглянуть на него. Зрительный контакт в таком положении не очень удобен, ведь взгляду в первую очередь предстаёт шея и массивный подбородок, но даже со всеми неудобствами Джейд замечает, как в полумраке сверкают глаза лидера Спасителей. В них не вожделение и не похоть, не холодный металлический отблеск, скорее опасная въедливость, способная разобрать любого человека на атомы.
— Что ты тут забыла? — спрашивает он тоном, больше подходящим для деловых переговоров или вынесения ультиматумов.
У Джейд слишком много вариантов, и она без шуток теряется в гуще возможных ответов. К тому же под этим серьёзным взглядом, просвечивающим насквозь, очень сложно даются любые оправдания. Подобное любопытство Нигана — нота недоверия. Не такого, которое могло бы оскорбить или расстроить, но без прикрас объясняющее, что он считает целью её визита сюда нечто, оторванное от реальности. Она качает головой, молча надеясь опровергнуть это, и думает о том, почему бы не назвать причиной и целью своё желание всё же договориться и уйти в вольное плавание. Но это не совсем правда именно для этого раза, поэтому Джейд прячет глаза, как-то стыдливо объясняясь:
— Мне приснился плохой сон, — а после, рассудив, что прозвучало это по-детски, решает бахнуть кое-что посерьёзнее. — Кажется, я схожу с ума.
Нигану не нравится и этот ответ. Он морщит губы, опуская её подбородок, и Джейд сразу же возвращает себе прежнее положение, прижимаясь щекой к его груди — видеть Нигана ей не обязательно, можно сказать нахрен не нужно, а вот чувствовать — увы, да. На её последние слова он фыркает, выпуская воздух через сжатые зубы.
— Я серьёзно, — протестует Джейд. — Не знаю, почему, но хочу, чтобы ты это знал. Моя голова — тёмное место, и недавно там начало происходить совсем черти что. Или не недавно, не знаю. Вот, например… Ты видел тараканов в здесь, в Святилище?
— Да, постоянно, — она успевает вздохнуть с облегчением, прежде чем понимает, что сделала это зря. — В твоей голове. Уже давно мечтаю набрызгать дихлофоса тебе в рот и посмотреть, что будет.
Ах, если бы это только могло помочь! Джейд грустно улыбается, чувствуя, с каким напряжением сжимаются внутренности.
— А я видела. Даже убила одного. Раздавила пальцами, представляешь? Это прямо кричит нам, что нихрена это не было по-настоящему, и я уже того… — она пытается свистеть и крутит у виска, — всё.
Произносить подобное вслух отвратительно, цинично и совсем не отражает истинного градуса обеспокоенности. Джейд важно получить поддержку, ведь она разбита и изничтожена до основания этим грузом психических расстройств, но Ниган подозрительно молчит и не спешит открывать рта. Пальцы правой его руки ныряют в волосы, неприятно путаются в них и застывают в неподвижности — жест не задумчивый и не вселяющий уверенность, а в духе абсолютного покровительства, которое хотя бы сейчас стоило поубавить.
— Это что же тебе приснилось, что тебя так косоёбит? — через целую минуту спрашивает он, очевидно приняв услышанное за какой-то гипертрофированный бред.
Джейд вздрагивает. Ей снились Александрия, Рик Граймс и Смерть, что из родных рук пулей ужалила её промеж глаз. Она зажмуривается с такой силой, что под ресницами выступают слёзы; голова до сих пор гудит от тех, услышанных во сне, обидных слов и жёсткой позиции Рика на её счёт. В реальности всё было бы так же, верно? Он бы отверг её и выстрелил в голову. Джейд шмыгает носом и говорит абстрактное:
— Как я умерла, — и, помедлив, добавляет: — из-за тебя.
Услышав нечто подобное в свой адрес, она бы приняла это за неприятную данность из которой хочешь не хочешь, а нужно сделать выводы. Как это воспринимает Ниган — загадка всех загадок. Он вздыхает, наверняка подкатывая глаза, и хранит неопределённое молчание.
— Что твоя психология, — едко интересуется он наконец, — говорит о людях, которые не умеют брать ответственность на себя и постоянно винят в своих косяках других?
Джейд давится воздухом и прочищает горло, ставя на этом такой же акцент, какой ставила бы вопросом «извини, ты что, бредишь?»; Ниган мало того, что наглеет, предлагая ей устроить сеанс психоанализа для самой себя, так ещё и прямым текстом обвиняет её в безалаберности. Да, может иногда Джейд и перегибает, не может взять на себя какую-то ответственность, но сейчас — сейчас! — разве есть её вина в том, что происходит?