Она же, как подобает неизлечимо больному человеку, вроде бы даже смиряется. По крайней мере, такое впечатление складывается этим поздним утром, которое они встречают не по-своему спокойно разделив постель. Джейд знает, что возвращаясь, снова меняя дистанцию на ближнюю, она позволяет делать с собой все эти ужасные вещи, что Ниган делает обычно. Насилие, манипуляции, игра на нервах, жутко тикающее, как часовая бомба, уничтожение пункт за пунктом — всё это она будто бы готова терпеть. Джейд не готова. Совсем не готова, но её ночной визит сюда неприлично вопит об обратном.
Да и разве могла она не прийти? В этой затянувшейся игре заядлого садиста, где был распланирован каждый ход, который вроде как должен был достаться ей? Фактически Джейд давно не на цепи, но ментально она до сих пор чувствует ледяные тяжёлые звенья, что от шеи идут вниз по позвоночнику и уходят к Нигану.
К тому же иногда, как сейчас, Ниган вознаграждает её спокойствием. Он продолжает дрессировать её, продолжает дёргать за ниточки, поощряя за моменты, когда она ведёт себя хорошо или ведёт себя так, как он распланировал. Чтобы угодить ему, на самом деле, не нужно семи пядей во лбу: достаточно лишь быть в общем покорным, но эпизодически кусачим зверьком, и время от времени демонстрировать, что без него ты никто. Дышать, разумеется, стоит тоже с его позволения — запретить он не посмеет, но сам факт крайне ему польстит.
Джейд приподнимает голову, рассчитывая оценить позу, в которой они встречают это утро: факт, что она уснула у Нигана на груди сам по себе нехилый такой отвал башки, и осознание, что хотя бы ночью до неё дошло лечь более обособленно, всего лишь утыкаясь в мужское плечо своим лбом, не делает его намного легче для восприятия. Эти копошения, похоже, будят Нигана, ведь он открывает один глаз, проглядывая на неё спросонья, и предпочитает начать день с упрёка:
— Каких же, блять, размеров нужно иметь шило в заднице, что тебе даже не лежится спокойно?
В таких ситуациях принято говорить «прости, я не хотела тебя будить» или «извини, я случайно», а после в невинном вежливом поцелуе жаться губами к помятой после сна коже. Но исполнить такое цирковое представление Джейд явно не по силам. Она пялится на своего бывшего мужа молча, как пластинку с любимой песней прокручивая в голове разные слова, которые когда-либо приходилось слышать из его уст, и понимает, что подобного человеческого отношения Ниган не дождётся. Не потому, что она такая злопамятная сволочь, а потому, что он тот ещё засранец, и относиться к нему как-то иначе против всех правил.
Вместо ответа Джейд пожимает плечами и говорит:
— Хотел бы спать — спал. Так и скажи, что всю ночь держал руку на пульсе, ожидая, пока я попытаюсь тебя прирезать.
Она не очень задумывается над словами и, только когда это произнесено вслух, её осеняет:
— Чёрт! — Джейд сокрушается совершенно не стесняясь, поскольку Ниган, так сильно любящий честность, должен оценить это. — Я ведь действительно могла это провернуть это сегодня. Почему моя долбанная голова работает с таким запозданием?
Да в самом же деле! Ниган был в таком ступоре, что она пришла сама, начала ластиться к нему, что перерезать ему во сне глотку любым скальпелем из медблока не составило бы труда. Это было бы так умно, хитро и извращённо правильно, что Джейд прямо сейчас даже потряхивает от обиды. Будь она хоть немного стратегом, её действия могли бы положить конец нигановской тирании над всеми окружающими. И, может быть именно тогда, Рик принял бы её с распростёртыми объятиями, как своего человека, героя, что вёл свою игру и победил в ней.
Она же сделала тот ход, какой сделала, и это удаляет её от хорошей стороны семимильными шагами, прочно закрепляя на теневом, противоположном фланге.
— Как хорошо, — говорит ярчайший представитель теневой стороны, какой бы каламбур этот титул на ситуацию не накладывал, — что все уже поняли давно поняли, что соображаешь ты медленно. И такие заявления, скажу я тебе, это хреновый способ продолжить извинения.
— Продолжить? — переспрашивает Джейд. — Что, вчерашних моих унижений не хватило?
Равноценно было бы спросить, не надоело ли Нигану руководить общиной или ещё какую-нибудь заведомо глупую вещь, смысл был бы тот же. Конечно, ему не хватило ночных унижений, ведь в таком щепетильном вопросе не может быть предела, а только недосягаемая, намеренно дотянутая до невозможного идеала планка. Джейд вынуждена принять это как данность.