Джейд тянется к его лицу и припечатывает посасывающим поцелуем колючий подбородок. Делает это достаточно смело и вульгарно, чтобы на задворках сознания испытать стыд, и мысленно, с расстановкой, напомнить себе, что является ужасным человеком. Она не должна идти на примирение с Ниганом, но ничего не поделаешь, это уже происходит. Его большие ладони подминают под себя ягодицы, а тело легко подаётся вперёд, чтобы припечатать Джейд к стене. Она в свою очередь беззлобно пытается сделать вид, что хочет цапнуть его за подбородок.
— Мы же не подростки в лагере, — усмехается Ниган, а после менторским тоном объявляет: — в качестве извинений придётся сделать что-нибудь повзрослее.
Теперь, когда основной поток воды направлен на него, всё становится каким-то заоблачным. У Джейд похоже фетиш на мокрых мужчин и на мокрого Нигана в частности — глядя на то, как стремительно впитывают влагу его волосы и начинают липнуть к друг другу и к лицу, она вспоминает, как давным-давно впервые поцеловала и чуть не отдалась ему после ливня, промочившего их обоих. Никаких моральных принципов в ней не было уже тогда.
— М-м-м, — не смотря на жар, ударивший в низ живота, Джейд мычит, симулируя активное непонимание, — накуримся травки в тайне от взрослых?
Шутка кажется ей забавной, наверное, только потому, что с головой не всё в порядке, и, не желая узнавать мнение Нигана на счёт своих откровенно слабых способностей комика, Джейд целует его, запечатывая рот своими губами. Ей нужно чувствовать больше, нужно сжимать его плечи и бессовестно тискать мокрые волосы. Это помогает избавиться от сумятицы в голове, что разрослась за последние дни до удручающих масштабов.
Хорошо, что хотя бы у Нигана с башкой всё в порядке, и здесь он потому, что хочет, а не вынужден искать лекарство от бомбёжек внутренних войн — его рука до синяков стискивает бедро, заставляя шипеть сквозь зубы, но всё же ловить от этого кайф. Их игры друг с другом воистину ненормальны.
Он поднимает её ногу и тянет на себя, вынуждая вжиматься в его тело ещё сильнее, дрожать от близости и почти терять равновесие от неё же. Чувствуя, как он твёрд, как желает её, вторая волна стыда поднимается где-то в глубине, и Джейд приходится изловчиться, чтобы справиться с ней. Ладно, она просто крепко зажмуривается, надеясь, что Ниган начнёт действовать раньше, чем её сожрёт совесть. В некотором роде так и получается — он входит не как обычно резким толчком, а каким-то издевательским, чуть ли не по сантиметру, и Джейд приходится уставиться на него, как бы спрашивая, какого чёрта, и этим самым разгромить свой стыд в пух и прах. Глаза напротив — сама невинность, аж плюнуть хочется, но каким-то образом удаётся углядеть в них ожидание обещанного извинения.
— Прости, — с готовностью выдыхает она, подаваясь чуть вперёд тазом, пытаясь сжульничать и насадиться самой. — Я погорячилась, и мне жаль. Правда.
Теперь, когда эго Нигана хоть отчасти удовлетворено, он не медлит и спешит удовлетвориться сам: знакомый резкий толчок оказывается такой силы, что искры норовят посыпаться из глаз. Джейд выдыхает воздух слишком громко, так, что это больше походит на стон, и приобнимает Нигана, утыкаясь в его правое плечо лбом. В такой немыслимой близости к его коже она может сотворить разное, поэтому считает своим долгом сбивчиво уточнить:
— Ты же… не будешь против, если я укушу тебя? — и понимает, что Ниган как никогда близок к тому, чтобы заржать во время траха. Впервые это для него или нет неизвестно, но вот в практике Джейд подобного случая точно ещё не было.
Она ойкает от неожиданности, когда сильные руки подхватывают её под бёдра и отрывают от земли, в мгновение ока повышая и без того достаточный накал страстей на пару градусов. Без этой позы не обходится ни один эротический фильм, и Джейд искренне удивлена, чего это Нигана потянуло на эту романтическую похабщину, хотя её полностью всё устраивает. Она крепко, выбивая из его глотки дикий рык, обхватывает его ногами и прогибается навстречу его телу так, что холодную стену душевой чувствует только плечами и задницей. Вода хлещет большей частью на Нигана, так что целуя его, Джейд оказывается под тёплым водопадом капель, что щекочет лицо и добавляет свежести прикосновениям.
Кажется, во время каждого секса с ним она считает, что после сможет переродиться, но каждый раз ошибается. Но хоть в этот раз должно же сработать? Это грабли, на которые наступать приятно именно в этом отношении: оказавшись с Ниганом в одной постели или, как сейчас, в душевой, ты быстро забываешь, какой он мудак, поскольку эта зараза отлично умеет расположить к себе тактильно. Умеет прижать и придавить так, чтобы это было приятно и хотелось забыться в сладко-горьком капкане настойчивых ласк. Весь Ниган такой — горько-сладкий, демонический, прижигающий, как тлеющая сигарета. Это всегда больно, но бодрит, без исключений приводит в чувство. Если подобное и можно назвать терапией, то только карательной.