Из душевой они выходят, думая то ли каждый о своём, то ли вдвоём об одном и том же. Губы Джейд горят, и она тянет к ним пальцы, желая унять это постыдное жжение. Мысли в голове ленивые, но уже довольно осуждающие — было бы странно, обойдись всё без этого. Они подсовывают разные варианты, тянут в разные стороны и требуют совершенно противоположного, как всегда. Джейд не знает, чем это «примирение» ей аукнется, но точно знает одно: больше никогда и ни при каких обстоятельствах она снова не станет женой Нигана. Хватит уж, наигралась. Впрочем, отсутствие открывающего все двери титула накладывает определённые ограничения, можно сказать даже ущемления, и хорошо бы выяснить, что с этим со всем делать. А ещё лучше бы узнать, на какие отношения рассчитывает теперь Ниган.
— Твои жёны не будут в восторге, что ты провел ночь с любовницей, — усмехается Джейд, пытаясь прощупать почву как можно ненавязчивее. Правда то, как она запинается перед произнесением слова «любовница», слишком подозрительно обнажает её истинные мотивы.
Ниган взглядом окидывает её, привалившуюся плечом к дверному косяку его комнаты, следующую за ним всё это время без единой внятной причины, пытающуюся прямо сейчас как можно надёжнее закутаться в свитер, и улыбается. Это какая-то ироничная, тёплая улыбка, которой в его арсенале Джейд ещё не видела.
— Хоть раз всё на своих местах, — туманно и не понятно к чему говорит он.
Согласиться с этим сложно — у неё вот, например, абсолютно обратное впечатление, что всё поменялось со всем, и теперь они существуют вне привычной действительности и сами какие-то не такие. В голове некстати оживает упорство Джейн Дуглас, уверяющей, что всё и всегда можно решить спокойным разговором и просьбой без претензий, и Джейд осмеливается на нечто экстравагантное. Раньше она грезила, как вымолит свой билет на свободу, но заикаться об этом после секса и совместно проведённой ночи язык не поворачивается, поэтому приходится повернуть его в отношении чего-то менее важного. Или же более, что будет точнее.
— Ниган, я… — неопределённо начинает Джейд, в волнении заламывая руки. Она не умеет просить, но здесь нужно переступить через себя любой ценой. — Я хочу попросить тебя кое о чём, но я не знаю, как об этом сказать, чтобы ты не взбесился.
Он, очевидно, «взбешивается» только от этого: былая теплота уходит из взгляда как по мановению волшебной палочки, сменяясь ледовой твердостью и оценивающим укором. Джейд прячет глаза и остальное бубнит себе под нос:
— Я знаю, что у тебя есть связь с Александрией, и вы уже однажды связывались, чтобы договориться о встрече, — сердце громко ухает в груди, когда такие решительные слова срываются с губ. — Можно мне поговорить с Риком? Пять минут, о большем не прошу. Мне важно узнать, как он после, ну… думаю, ты понимаешь.
Всё это ни о чём, и Джейд испытывает потребность объяснить, для чего ей это. Она должна знать, насколько Рик её ненавидит. Обязана понять, насколько тот сон оказался пророческим. Она пересиливает себя, поднимая взгляд, и, глядя на Нигана, критично усмехается, обозначая:
— Сложно заключить сделку с совестью, когда ты не знаешь, о чём тебе договариваться.
_____________________________
1. Бенни Хилл (1924 — 1991) — создатель и главный актёр популярного во всём мире комедийного скетч-сериала «Шоу Бенни Хилла».
22/3.
Утопая в океане ненависти,
Я — твой сломленный слуга — преклоняю колени.
Violet Orlandi ft. Ai Mori — Down With The Sickness
В куче замудрённых философских трактатов, в которых без стопки крепкого пойла не разберётся ни один обыватель, существует идея, что-то вроде «всё, что ты можешь себе вообразить, может произойти на самом деле». В сложившейся ситуации Джейд остаётся только активно, до скрипа шестерёнок в голове, воображать, что её диковатая просьба будет удовлетворена. Хотя бы не из чувства долга, а из жалости.