По Нигану, правда, не скажешь, что ему жаль её — он абсолютно нечитаемый, закрытый. Тёмные глаза мажут по Джейд расфокусированным, мутным взглядом, а челюсти напряжённо сжимаются — это чистая, отборная, как деликатес, укоризна. И будто бы не было этих совместных минут в душе, обоюдного жара влажной кожи и произнесённых извинений. Они снова застывают друг напротив друга, как на поле брани, и это снова беззвучная кровопролитная война.
— С хуя ли, моя милая глупая Джейд, я стану это делать?
Обращение отзывается в груди раздражением и хрен пойми почему — трепетом. Приходится качнуть головой, прогоняя оттуда лишние попытки оценить происходящее, и утвердиться во мнении, что Ниган и сам как-то растерян. Не ждал, что она попросит такое? Не был уверен, что она осмелится заговорить об этом вообще?
— Потому что даже хаос иногда делает что-то созидательное, — за красивыми словами прячется укор и наивная вера в то, что нельзя быть разрушительным двадцать четыре на семь. Серьёзно, это невозможно.
Брови Нигана изгибаются, а уголки губ ползут вниз, позволяя весьма странной гримасе оказаться на лице — это реакция где-то между абсурдом и закономерностью. В конечном итоге он усмехается с ожесточением, можно сказать невербально насмехается, и Джейд нутром чувствует, как тяжелеет вокруг неё воздух. Звуки фантомной битвы звучат у неё в ушах током крови, толкаемой ускорившимся сердцем.
Ниган берёт со стола брошенный туда ещё ночью ремень и, словно это требует критично много его внимания, поочерёдно просовывает его в шлёвки. Позволив себе небольшую заминку, Джейд подходит ближе. Не понимая зачем, ловит мужские руки в свои и с настойчивостью, которая берётся разве что из воздуха, вытягивает ремень из пальцев, делая всё самостоятельно. Так, например, чтобы достать до двух шлёвок на спине, ей приходится почти обнять Нигана, совершенно не дела ради прижимаясь всем телом и утыкаясь носом в контрастно напрягшееся плечо. Манипуляция ли это с её стороны? Наверняка. Только Джейд сама не знает, какого толка.
— И что же с этого поимею я? — любопытствует Ниган, и бархатная сиплость его голоса лезвием задевает нервы.
Джейд вздрагивает, отстраняясь на расстояние достаточное, чтобы чувствовать себя хуже, но безопаснее. Не поднимая взгляда и отмечая зарождающийся тремор в руках, она на произвольное, условно подходящее отверстие застёгивает ремень, хотя мечтает затянуть его, чтобы Нигана разрезало пополам или на худой конец сжало так, что повредило органы.
— Всё, что захочешь.
Слова спрыгивают с языка самостоятельно, и, скривившись, Джейд вынуждена поднять взгляд на стоящего напротив, дополняя свою мнимую уверенность безмолвной просьбой. Глаза Нигана серьёзные, цепкие, как у стервятника. Взгляд, перемещающийся по её лицу, высматривает что-то, способное намекнуть о желании капитулировать и отказаться от столь громкого обещания, но не находит. Джейд знает, что подобного на её лице нет, какой бы сомневающейся она не чувствовала себя внутри.
— Тебе не придётся по душе то, что я могу захотеть.
Это речи истинного дьявола, верно? Букет из искушения, дурных последствий и возможности отказаться, которой на самом деле нет. Это не равноценно тому, чтобы проиграть кому-то желание. Это равноценно тому, чтобы проиграть кому-то жизнь.
Джейд ненавидит оказываться на этом чёртовом перекрестке.
— Плевать, — она решительно мотает головой, но совсем нерешительно оправдывается: — Либо так, либо я больше никогда не усну.
Физиономия Нигана становится недовольной, и Джейд знает, в чём тут причина — он терпеть не может, когда она заводит разговор о Рике, когда в своих речах признаётся, что готова на многое лишь ради него. Это соперничество чистой воды, и едва ли соперничество двух врагов. Скорее, — почти безусловно, — это чисто мужские тёрки за право утвердить себя первостепенно важным для какой-то женщины. Ничего личного. Просто архетип. Инстинкт.
У Джейд сводит живот, и ей горько от осознания, кем она в сложившейся ситуации является для них обоих. Канатом, перетягивать который весело. Детской машинкой, которую нужно оставить подле себя во что бы то ни стало.
— Почему ты не позволил мне уйти? — поддавшись сумятице в мыслях, Джейд уходит куда-то в дебри. Пытается снова понять чужую мотивацию и разобраться в нюансах, хотя тысячу раз зарекалась не делать этого. Может, всё как-то иначе. Может, она сгущает краски.