— Рик? — как будто сомневается, что он по-прежнему там. Там для неё.
Четверть минуты тишины становится знатным испытанием для нервов, но потом рация извергает шипение, и с того конца слышится:
— Джейд, — не вопросительное, как у неё, а какое-то обезличенно-утвердительное.
Её имя и этот голос, кажется, были созданы друг для друга. Иначе не объяснить, почему по коже бежит целый вооружённый отряд из мурашек и зябкой дрожи. Всё ещё не зная, что говорить, Джейд прикрывает глаза, не в силах взять контроль над губами, которые расходятся в мимолётной улыбке. Она отступает от Нигана на пару шагов, как бы рассчитывая выбить хотя бы грамм приватности — ей совсем не по душе, что он будет стоять здесь и слушать, вглядываться своими тёмными глазами, подмечать все детали и слезливые колыхания диафрагмы, ломающие голос.
— Как ты себя чувствуешь? — неправдоподобно интересуется она. Неправдоподобно лишь потому, что нервничает так сильно, что даже не может внятно выразить своё беспокойства.
Из Александрии приходит вначале смешок — нервный, осуждающий (или это только так кажется), и только потом ответ. Сухой и формальный, как строчка вырванная из контекста деловой переписки.
— Уже лучше.
Джейд вздрагивает, поскольку точно знает, что это значит на языке Рика Граймса. Всё было очень, просто очень плохо, однако только сейчас на горизонте начинают маячить какие-то мнимые улучшения. Чувство вины обжигает, пытаясь приласкать перцовым жжением последние куски оставшейся в ней моральности. Сон, вероятно, был вещим, и Рик злится на неё так сильно, что это не описать и не замолить. Тем более вот так, издалека, дистанционно.
— Надеюсь, оно того стоило? — позволяет увериться в худшем его голос сквозь радиопомехи. Рик как бы… не осуждает, но журит. Показывает своё недовольство и вместе с тем — холодность.
Во рту пересыхает, намертво приклеивая язык к нёбу.
— Что именно?
— Ниган.
— Давай, Джейд, скажи Рику то, что он хочет услышать, — подначивает вышеупомянутый.
Джейд зыркает на него, прицельным разъярённым взглядом просит заткнуться, не влезать. Но, поймав ответный взгляд в недрах которого можно калить железо, схлопывается. Это одно из тех чёртовых условий. Она не может воспротивиться в этом. Нужно давить, ковырять Рика, лезть грязными руками в его раны лишь потому, что так сказал Его Величество Ниган. Потому, что она согласилась.
Сталкиваться с последствиями своих необдуманных решений — отстой.
— Только секс с ним, если тебе взаправду интересно. Как человек он дерьмо собачье. И, признаться, я бы чувствовала себя менее паршиво, не будь это правдой.
Джейд водит глазами по комнате, как если бы была в западне и искала выход. В этой трагикомичной ситуации, где она буквально зажата между двумя мужчинами, она обнажена до предела, вывернута, распотрошена перед ними обоими. Это понимает даже галлюцинация: она, всё это время стоящая за спиной Нигана с выжидающе скрещенными руками, мотает подбородком, как бы говоря «нет, не так, ты опять делаешь всё неправильно!»
А после рассудив, что невербальные сообщения для Джейд слишком сложны, говорит уже вслух:
— Ты выбила этот разговор, чтобы извиниться, конфетка. Так какого же хрена ты теперь обсуждаешь то, что происходит у тебя в постели?!
Джейн Дуглас говорит о логике, целесообразности и установлении личных границ. Джейд аж потряхивает от злобы. Почему ею умудряется манипулировать даже её собственная галлюцинация, фантомная девочка, которой она могла бы стать, не помчавшись по разрушительному пути так самозабвенно, будто под ногами дорога из жёлтого кирпича, а не зловонное болото?
И всё же.
Джейд снова жмёт на кнопку связи и, поднося рацию к губам, не даёт Рику вставить и слова.
— Я просто хотела извиниться, — говорит она. — Можешь не принимать извинений, я просто хочу, чтобы ты выслушал, — пауза. — Выслушал меня в последний раз, Рик.
На другом конце — тишина, замешательство. Джейд готова поклясться, что Граймс сейчас хмурит брови, сдвигая их к переносице и пуская по лбу полосы морщин, которые ей всегда так хотелось разгладить.
— В тот день, — молчание приходится принять за знак согласия, — всё вышло из-под контроля. У всех нас. У тебя не вышло бы убить Нигана, потому что он только этого и ждал и держал поблизости людей, готовых разорвать тебя на куски. Так вышло, что о своей безопасности в тот момент он думал гораздо сильнее тебя.