Из-за того, что в колонне их машина была чуть ли не замыкающей, особо ничего разглядеть, кроме толпы вываливших на улицу Спасителей и железных ворот Александрии, не удаётся. От родных пейзажей наглухо спирает дыхание и звонко, оглушительно шумит в ушах.
— Ого, а какими судьбами сюда затесались жёны нашего la cabeza?
Удивлённый оклик кого-то справа заставляет Джейд повернуть голову, и она видит, как к ней сквозь толпу пробирается Сара. Женщина с аванпоста, на котором они с Ниганом однажды «гостили». Её растрёпанные волосы частично стянуты в какое-то подобие прически, но вид всё равно несколько неряшливый, не от мира всего.
— Что ты тут делаешь, в самом деле? — изумлённо и с неизменным испанским акцентом спрашивает она, напрочь позабыв о приветствиях и этикете. — Я конечно говорила, что мужика своего нужно всячески поддерживать, но не настолько же, чтобы заявиться за ним в пекло!
Джейд кривит губы совершенно машинально. Сара — это просто что-то с чем-то. Её непосредственность и прямолинейность выводят из себя, вечное стремление докапываться до правды и лезть с непрошеными советами так и вовсе бесят до трясучки.
— О, боюсь ты не так поняла, — жёсткая усмешка прекрасно подходит для этой ситуации, — я тут не как группа поддержки. Скорее так, болванчик для отвлечения внимания. Сама-то что тут делаешь?
В самом деле, среди прибывших к воротам Александрии очень мало женщин, это в основном те, кто всегда отличался тягой к каким-нибудь заварушкам, известные бой-бабы Святилища, вроде Реджины. Сара же, как и сама Джейд, выглядит простушкой, не рвущейся в бой ради самого боя.
— Я же электрик, — напоминает она, отмахиваясь от вопроса, как от надоедливой мухи. — Нужно было кое-что перепаять по пути.
— Перепаять?
Уперев руки в бока, Сара наклоняет голову и смотрит на Джейд с неоднозначной эмоцией, в которой прослеживается доля сомнения.
— Кое-что для детонаторов, — словно нехотя признаётся она, — клянусь, эти уроды сделали всё как зря, оно никогда бы не бахнуло, если бы Ниган вовремя это не проверил и не позвал меня!
У Джейд такое чувство, будто ей за шиворот вылили ушат ледяной воды. Подумать только, этот ублюдок собирается сравнять всю Александрию с землёй. Стало быть, он хочет убрать всех — и плохих, и хороших, без разбору. И да, — да, хорошо, — на войне все средства хороши, но пускай Ниган никогда больше не заикается о том, что он спасает людей и приносит только необходимые жертвы. Какой вздор, говорить о целесообразности в отношении жизни других и тут же разбрасываться ими всеми!
Будто прочитав каждую из мыслей, что световым импульсом проскакивают в голове Джейд, Сара добавляет:
— Это, вроде как, на крайний случай, — она пожимает плечами, — но согласись, будет лучше, если план «В» и следующие за ним будут хотя бы работоспособными.
От мысли, что какой-то второстепенный электрик Спасителей осведомлён о плане нападения куда лучше, чем она сама, Джейд готова поддаться обиде, которая так и норовит откусить от неё лакомый кусочек.
— Теперь мне даже интересно, какой буквой Ниган решил обозначить свой план тотального геноцида. План «А»? Чтобы не мелочиться, — Джейд вымещает свою злость на Саре, поскольку больше банально не на ком, никто тут не станет её слушать.
Эта же мадам воспринимает негодование как приглашение к дискуссии, разводит руками, как бы намекая, что не хочет сказать ничего против, а потом открывает рот, невербально сообщая, что всё же собирается. К счастью и несчастью одновременно, сказать ей ничего не удаётся: гул Спасителей резко стихает, будто кто-то нажал на кнопку отключения звука, и в резко обрушившейся тишине даже болтушка Сара не решается сказать что-то. Она хмурится и становится на носочки, силясь поверх голов разглядеть, что происходит впереди, почему все так резко умолкли. Выглядит она буквально как фанат на концерте любимой группы, оказавшийся на галёрке и пытающийся оттуда урвать хоть кусочек происходящего на сцене.
— Совсем же ничего не видно! — раздосадовано шепчет она, а в следующее мгновение, не подумав спросить разрешения, уже хватает Джейд за руку и тянет её в гущу, ближе к середине.