Благо, она не пытается вырваться в первые ряды — такой наглости точно перенести бы не удалось.
Новая точка обеспечивает хороший обзор для Сары и совсем нехороший — для Джейд: отсюда, немного приподнявшись, уже видна не только верхняя часть ворот Александрии, но и нижняя, а ещё свободное пространство перед ними, по которому туда-сюда вышагивает Ниган. Очевидно, что он и стал причиной тишины в рядах Спасителей, и Джейд совсем не понятно, зачем им было пробираться поближе, чтобы в этом убедиться.
— Мы должны победить. La cabeza сегодня в ударе и особенно хорош, — всё так же шёпотом заключает Сара, за что получает от Джейд неодобрительный взгляд.
Нет, подобные мысли наведывались и к ней в голову, но чтобы сказать, что он хорош вот прямо сейчас, в таком состоянии, когда каждый, стоящий здесь, чувствует исходящие от него волны звериной маскулинности… Волны такой силы, что хочется убежать и спрятаться при одном взгляде на него. Этот Ниган — живое воплощение слова «перебор». Перебор всего: пафоса, воинственности, злобы. Он не «хорош»; он — Дьявол в своём истинном обличье. А во всех нехороших историях, к коим явно относится и их, Дьявол всегда побеждает, только в этом Джейд безоговорочно с Сарой согласна.
— Выходите, поросята, злой волк пришёл бить вам ебало!
Становится очевидно, что первая стадия встречи — переговорная. Джейд не знает, какие условия хочет выдвинуть Ниган со своей стороны, но сам факт, что он даёт Александрии ещё один шанс сдаться добровольно, смотрится странно, особенно в контрасте с бомбами, что он заготовил. Сложно сказать, чего тут больше — благородства или мразотности, но если поставите на второе, точно не ошибётесь.
Совсем плохо дело становится, когда со стороны Александрии на помост поднимается Рик. Его лицо и плечи, показавшиеся поверх линии ворот, своим появлением бьют Джейд в самое сердце, наносят самый точный и самый смертоносный удар в её жизни. Рик Граймс. Здесь. Он наверху, она на земле, как в том сне. Ситуация один в один, за исключением толпы вокруг.
У Джейд поначалу даже не хватает мужества, чтобы задержать взгляд, оценить состояние Рика или осознать каждую из своих эмоций — она резко, явно стыдясь, разворачивается на сто восемьдесят градусов. Прижимает поледеневшую ладонь к лицу, закрывает ею глаза, чувствуя, как на виске пульсирует вена и как загорается переносица, предвещая скорые слёзы. Прошедшие события вихрем переживаний разметало по голове, поэтому приходится прикладывать силы, чтобы уложить их в хронологическом порядке заново. Она поцеловала Рика, это было взаимно, потрясающе, спасительно. После обманула его из благих побуждений, в которые никто не поверит. Он лишился руки, в чём с лёгкостью прослеживается её вина. Совсем недавно Джейд вымаливала его прощения по рации, но в самый главный момент отказалась слушать. А теперь они оба здесь. Здесь, по разные стороны.
— Эй, что с тобой? — Сара кладёт руку на её плечо, вся такая из себя обеспокоенная, что тошно. Джейд качает головой и молча стряхивает с себя чужое прикосновение.
К чёрту, Сарочка, это история совсем не для тебя. Твои впечатлительные ушки завянут нахуй от таких перепетий.
— Ри-и-к, — удовлетворённо тянет Ниган где-то на фоне. Удовлетворение это злое, неприятное, искажённое чем-то порочным. — Надеюсь, ты хорошо пошевелил своей одной извилиной и обдумал всё, что я тебе предложил. В самом деле, лучшее, что ты сейчас можешь сделать — сдохнуть первым и не доставлять своим чудесным людям хлопот. Потому что из-за тебя, дятла, от рук моих ребят они будут умирать весьма мучительно.
Джейд дёргается, словно слова эти обращены к ней, и они ранят. Это какой-то невозможный, новый уровень прессинга, психологическое давление весом в тонну, такого ранее не случалось. Под аккомпанемент сердца, стучащего в ушах и явно захлёбывающегося кровью, приходится переселить себя и обернуться. Лишь для того, чтобы как-то разделить этот момент с Риком.
Он выглядит усталым — это первое, что бросается в глаза. Лицо, утяжелённое неухоженной бородой и сероватыми отёками под глазами, хмурое, застывшее. Даже издалека легкоразличимы напряжённые плечи, что на ощупь наверняка как камень — Джейд, к своему ещё большему стыду, хотела бы прикоснуться. Хотела бы обнять его крепко-крепко, стиснуть почти намертво, чтобы хрустели кости; сказать что-нибудь ободряющее, прошептать какие-нибудь глупости, поглаживая его по волосам. Но всё, что она может — это стоять и смотреть. И дело тут вовсе не в том, что вокруг куча народу, что ситуация приобретает хреновый оборот или Ниган шляется совсем рядом; дело в том, что Рик больше никогда не примет её утешений. Она, не без причины, зло для него.