К сожалению, отсюда так же не видно, как обстоят дела с рукой, что Граймс потерял, но взгляд всё равно приходится отвести ещё раньше, чем можно было бы рассмотреть что-то. Это правда слишком тяжёлое испытание для её нервов.
— Не хочешь ли ты что-нибудь сказать, Джейд? — голос Нигана елейный и приторный. Забивает глотку тошнотой, как осклизлый крем на давно испорченном торте.
Джейд закрывает глаза и пытается посчитать хоть до скольки-нибудь, чтобы выровнять своё физическое и психическое состояние, но не выходит, счёт не идёт на ум, а цифры путаются, меняя свой порядок на хаотичный. Она должна сказать… что? У неё нет не малейшего представления об этом, как и нет слов, чтобы облечь хоть одну мысль в форму, понятную другим. Ниган намекает, что хочет услышать от неё что-то конкретное? Вроде бы да, только что? Почему вообще перед своей смертью Джейд должна продолжать плясать под его дудку?
Злость от собственного бессилия клокочет в каждой клеточке её неугомонного тела.
Всем корпусом развернувшись к лидеру Спасителей, полностью игнорируя присутствие всех вокруг, включая Рика Граймса, Джейд выплёвывает персональное и весьма честное:
— Великодушно с твоей стороны дать мне последнее слово. Но засунул бы ты его себе в зад.
Это то, что хочется говорить ему всегда, обрывать на корню всё эти киношные замашки, отказываться следовать за нитью, которую тянет могучий кукловод. Всё внимание Джейд замыкается на Нигане, только на нём — хочется запомнить его лицо в мельчайших деталях, ведь точно так же будет выглядеть её смерть.
Он, вроде бы, такой же, как и Рик, уставший — это интуитивно чувствуется, обнаруживается где-то под маской абсолютной уверенности в себе и графитовой твёрдости. Сложно сказать, его утомляют сами переговоры или то, насколько они бесплодны, не приносят никакого результата. На неё по началу Ниган даже не смотрит, но потом опускает глаза, и видна в них какая-то такая странная осознанная опустошённость, что Джейд даже и не знает, что это может значить. А следом пустота загорается. Словно кто-то разлил в недрах его зрачков бензин и чиркнул спичкой.
— Кексик, мы же договорились, что об экспериментах в нашей постели мы говорим только в самой постели.
Тупые смешки и улюлюканье в рядах Спасителей выбивают из колеи даже больше, чем сам факт как всегда дебильных острот Нигана. Он может каламбурить, сколько душе угодно, украшать лицо едкой ухмылкой и пялиться на всех так, будто он король ёбаного мира, не меньше, но Джейд видела в его глазах что-то, что никак не даёт ей покоя. Это было похоже на… какое-то исконно взрослое выражение отчуждённости. Не брезгливой, как обычно, и даже не насмешливо-отстранённой, а несколько печальной, давшейся без удовольствия. Неужели ему всё же будет хоть чуточку неприятно резать её у всех на глазах, словно свинью?
Ниган предупредительным коротким взмахом Люсиль заставляет своих людей умолкнуть. Раздражённо закатывает глаза и возвращает свой взгляд обратно к Рику — неизвестно, как стоя внизу он умудряется смотреть настолько свысока.
— Она планировала ползать у тебя в ногах и умолять взять её обратно под своё крыло, просто стесняется. Дадим ей время.
От услышанного челюсть Джейд готова повстречаться с пыльным асфальтом. Сказано это тоном сварливой мамаши, которая пиздецки недовольна тобой, и дома тебя ждёт та ещё трёпка. Тоном мамаши, которой нужно на людях нужно хоть как-то выгородить своё глупое непутёвое чадо, чтобы самой прослыть не такой дурой. Ниган только что… Нет, это не укладывается в голове! Это галлюцинации, бред, Джейд придумала это сама и сама же теперь пребывает в шоке. Самонаёбка или что-то вроде. Он не мог в самом деле сказать такое, никогда стал бы спихивать её Рику, не подал бы таких противоречивых сигналов.
— Что происходит? — пересохшее горло воспроизводит лишь сиплый шёпот.
Ниган явно слышит, но не отвечает. Джейд проклинает его за эту чёртову внезапность, сбивающую с толку загадочность и отстранённость. Почему именно сейчас, почему именно так? Что за странная «горячая картошка» с нею заместо мяча? Хоть бы кто-нибудь ответил, подкинул одну-две идеи, но молчит как внутренний голос, так и доселе говорливая Джейн Дуглас. Джейд остаётся одна против огромного войска непонимания, несущегося на неё.