— Мы примем всех, кто пожелает присоединиться к нам, — внезапно заявляет Рик, чем ещё больше вводит в ступор. Он удивительно спокойно, без экспрессивности обычных агитаций, обращается к толпе, считай в никуда: — тот, под чьим началом вы пришли сюда, отстаивает лишь своё эго, он перешагнёт через каждого из вас и даже не заметит. Стоит ли такой человек того, чтобы за него умирать?
— Сказал тот, кто отказался чинно получить пулю промеж глаз и этим уберечь всех остальных в этом клоповнике, — саркастичная ремарка Нигана звучит логично, но странно, словно попытка уравнять противоположное.
— Я сражаюсь за свою семью. Мы все здесь встаём друг за друга плечом к плечу, так у нас принято.
— Стало быть, твоё эго не оказалось задето тем, что я пару месяцев жуть как хорошо жарил твою бабу и отчекрыжил вдобавок твою левую «подружку для дрочки»? Кому ты пиздишь, дружище. Может твои слюнтяи в это и верят, в эти тупые оды о семье и братстве, но мои ребята соображают и способны понять, в чём тут соль.
Ниган, отвергающий идею семейности и братства как «национальной» идеи Александрии — просто верх карикатурной иронии. Джейд до сих пор придерживается того мнения, которое осмелилась высказать только в момент обезумевшего отчаяния: Нигану нужно именно это. Он увидел уклад в общине Рика, в частности то, как все относятся к самому Граймсу, как боготворят его и делают ради него сумасшедшие вещи, и захотел того же. Захотел семьи. Нормального, не патологического обожания. Захотел быть не просто оторванной от реальности мессией, а получить ту роль, которую имеет Рик, сочетающую в себе черты лидера, отца, друга. Так что теперь, когда Ниган стебёт всё это — его собственный разум мегаэпично троллит сам себя.
— Заканчивай думать за других людей, Ниган, — неожиданно смешливо произносит Граймс, кивая чуть в сторону.
Джейд прослеживает взглядом направление этого кивка и замечает двух Спасителей, шагнувших вперёд в кристально очевидном намерении покинуть своего прежнего лидера. Краем глаза видит, как Майк тоже делает шаг вперёд, и её посреди этой говённой ситуации распирает весьма неподдельным, живым ликованием. Хоть у кого-то здесь ещё есть шанс всё поменять, и он пользуется им, а не бездумно растрачивает впустую. Она гордится каждым из осмелившихся. Они — образец здравого смысла, решительные и такие умные, что для неё это даже немного за гранью. Не все теряют рассудок, затуманенные влиянием Нигана. Не все натягивают шоры на глаза и затыкают уши. Кто-то по-прежнему умеет анализировать и делать выводы, видеть, кто в конфликте большее зло, а кто — меньшее.
— Джейд?
Голос Рика настигает её внезапно, судорожно цепляет рёбра и тянет их на себя, норовя выдрать вместе с мясом. Он… Неужели после всего он готов принять её обратно? Джейд поднимает голову, несмело встречаясь с ним взглядом, и видит лишь подтверждение этому. Он готов. Он примет её.
Сердце заходится до боли в грудной клетке, сердце рвётся навстречу и требует сделать шаг, прийти к тому, к чему она давно мечтала прийти, но разум — хитрый маленький засранец в лице Джейн Дуглас — просыпается так некстати. На этом перепутье внутренние войны обостряются, становясь бессмысленным побоищем с нотками внутреннего геноцида.
Отвергнуть предложение, остаться — значит признать, что уклад последних месяцев был ей по нраву, что Ниган и его методы истязания стали ей близки, что предельно далеко от действительности. Вернуться же к Рику, куда так зовёт сердце — решение вроде бы неплохое, но пропитанное сиюминутным желанием, без намёка на здравый смысл и рациональность.
Неизвестно, насколько вообще правдив и искреннен его порыв взять её обратно. В отличие от ситуации с Ниганом, Джейд не ждёт, что Граймс обязательно сделает с ней что-нибудь плохое, но не хочет принимать предложение, если оно — это чистая подачка из жалости.
— Хватит думать о всякой херне, — врывается в размышления нетерпимость Джейн Дуглас. Она, пускай неимоверно бесит, всё же подходит к вопросу с участием, которое располагает. — Ты не можешь пойти к Рику по совсем другой причине. Он-то тебя может и примет, но все остальные — чёрта с два. Хочешь поиграть в игру, где каждый александриец попытается воткнуть спицу тебе в глаз?
Не хочется этого признавать, но галлюцинация снова оказывается права. Обезоруживающе права — Джейд приходится согласиться без единого возражения. Дэрил, Мишонн, Карл и ещё бог весть сколько людей, которые весь этот долгий тяжёлый период были рядом с Риком, все они наверняка захотят отомстить. Не упустят такой возможности. Они стояли стеной за него ещё до того, как Джейд познакомилась с Риком, стоят на его стороне сейчас и будут стоять после.