Примерно через две минуты одна проблема сменяется другой. Сменяется проблемищей, если не приуменьшать. Толпа Спасителей у Александрии начинает гудеть, перешёптываясь и обмениваясь мнениями, а из неё отделяется Ниган, целенаправленно идущий к Джейд. Она готова молить Вселенную о передышке; она не ждёт ничего хорошего или плохого, но нутро её всё равно предательски сжимается от страха, предвкушения очередной склоки. И чем ближе он подходит, тем более неизбежной эта склока становится. Даже человек, краем уха не слышавший о физиогномике, сказал бы, что Ниган движется, как разъярённый бык, а лицо его непроницаемое и ожесточённое, будто он идёт убивать.
— В машину, — командно рычит он, приблизившись.
Джейд смотрит на него в упор. По-хорошему стоило бы повиноваться, чтобы прикрыть Карла, который в паре метров от них занимается тем, за что по головке его точно не погладят, но сегодня она очень принципиальна и не движется с места. Люди — не игрушечные солдатики, которых можно своими чёртовыми приказами засунуть куда угодно, даже в унитаз или сливную яму.
Интересно, Ниган сам осознаёт неуместность своего командного тона или это на какие-то мысли его наталкивает что-то из выражения её лица? В любом случае, он склоняет голову набок, и тише, но не менее злобно цедит:
— Будь так добра сесть в ёбаную машину, — это всё ещё не та формулировка, которую хочется услышать, но Джейд подумывает поумерить свою наглость и подчиниться.
Но терпение Нигана не бесконечное — скажем так, оно весьма, весьма лимитированное. Ждать, пока она протупит, соберётся с духом и сдвинется с места он явно не хочет, поэтому решает вопрос так, как привык всегда решать вопросы непослушания. Силой. Джейд не успевает сообразить, как грубая хватка мужских пальцев сжимает её больное плечо в тисках, зато вполне может осознать ту боль, которая быстро делает её согласной на всё и покорной, как никогда.
Ожог не беспокоил так много времени, что она и забыла, как от прострелов нервных окончаний импульсами подгибаются ноги и темнеет в глазах. Одно такое затемнение — и Джейд уже в машине. А стёкла дверцы, которую с силой захлопывает Ниган, аж протестующе звенят от такого неподобающего обращения.
Вот на это она променяла возможность быть с кем-то единой, нужной. Вот такое обращение с собой предпочла чуткости и тактичности Рика Граймса. Да она же и вправду не в ладах с собственной головой…
Дверца рядом хлопает — это Ниган оказывается в салоне. Волны слепой ярости, исходящие от него, ощущаются всем телом, от кончиков пальцев до кончиков волос.
— Ну и хрена ли ты бесишься? — Джейд не хотела бы, чтобы её голос звучал столь пренебрежительно и вызывающе, но время назад не отмотать, как и не вернуть сказанного. — Что на этот раз я сделала не так?
Ниган зыркает на неё таким взглядом, что сразу пропадает желание выяснять что-либо: это долгий, гипнотизирующий взгляд змеи, поймавшей кролика и решающей, с какой стороны подступиться к добыче, заглотить её целиком или отрывать по кусочку. Манится обвинить его в этом беззвучном истязании, но шестым чувством Джейд понимает, насколько это плохая идея — если продолжать в том же духе, то александрийцам не понадобится взрывчатка, в этой машине они подорвут друг друга сами. Вот удивится Карл, когда вместо грузовиков, на которые он лепит бомбы, рванёт легковая тачка!
Приходится отвернуться к окну, прячась от звериного взгляда за волосами. Повыделовались, как говорится, и хватит; тормозим, не то расшибёмся в лепёшку. Тактика осаждения себя несколько в новинку, но Джейд и не дают посмаковать её в полной мере — Ниган всё равно возвращает к себе внимание, когда спрашивает:
— Что это, к иисусьим яйцам, было? Ты пизданулась головой, пока мы ехали?
Его грубость привычна уже как чашка кофе по утрам в мире до нашествия ходячих, без этого ритуала не обходится ни один день. Если лидер Спасителей не аппелирует ни к чьим яйцам и не сыплет маты налево и направо — то это не лидер Спасителей вовсе, всё, тушите свет, его похитили инопланетяне и заменили блёклой копией. С сидящим рядом с ней, стало быть, всё в порядке, да как-то не очень: Джейд не может найти подтверждения своему предчувствию, но какая-то маленькая, весьма уверенная в себе часть её твердит, что Ниган в растерянности. В такой, которую опасно признавать, которая делает тебя лёгкой мишенью, обнажает слабо защищённые участки.