А Джейд всё бьёт и бьёт, даже не замечая, что с какого-то момента перестала встречать сопротивление. Силы с каждым ударом становится меньше, а вот запала — нет. Неведомая ярость перебивает собой здравый смысл и ощущение боли, клокочет в солнечном сплетении, доводя до безумства. Прекращается это только тогда, когда за скрежетом шин о размашистые корни деревьев следует сильный удар. Крышка капота складывается пополам. Сару кидает разбитым лицом прямиком в руль, окончательно завершая то, что было начато. Джейд же бросает вперёд, ударяя о приборную панель боком. Из левой руки её торчит отвёртка, а правая теперь изойдёт гематомами в ближайшее время. Рёбра сразу же загораются, обхватывают лёгкие огненным обручем, не дают дышать. Хоть бы снова их не сломать! Это уже будет совсем ужасный расклад — переться в Александрию настолько небоеспособной!
Тупая пульсация в голове отзывает неконтролируемые эмоции, приводит в себя. Джейд прикладывает горячую окровавленную руку к виску, промаргивается и первым делом выглядывает наружу сквозь лобовое стекло. Искорёженный капот смят стволом дерева — будь скорость их движения чуть выше, это было бы фатально. Передний бампер, судя по всему, вырван «с мясом», левая фара — тоже. Чёртово дерево вошло неглубоко. Насколько хватает познаний Джейд, двигатель не должен быть повреждён.
Она облегчённо вздыхает. Машина разбита, но на ней ещё можно ехать, если передние колёса не сорваны. Выпуская из пальцев липкий камень, Джейд рывком оттаскивает тело Сары с руля, и тут же чувствует унизительное жжение в глазах. Осознание настигает, как пощёчина. Её можно было не убивать. Обмануть. Ранить. Вытолкнуть из машины, когда они тронутся с места, но не превращать её симпатичное лицо в месиво самым дикарским способом. Вряд ли даже, что её теперь может кто-то опознать. Разве что по рабочему комбинезону.
Когда Джейд тянется к ручке водительской двери, она не сводит взгляда с Сары, словно опасается, что та превратится в ходячего за поразительные для этого процесса секунды, и сожрёт её живьём в отместку за свою внезапную и такую жестокую смерть. Всё так же опасливо вытаскивая пистолет из её кармана, Джейд выталкивает тело в открытую дверь. Жалеть бесполезно. Что сделано, то сделано.
— На кой же хер ты это делаешь?! — режет по ушам визг доселе молчавшей Джейн Дуглас. — Твою же мать!
Галлюцинация впервые звучит так, будто злится, боится и тонет в отчаянии — всё одновременно. Глубоко внутри Джейд испытывает тоже самое, поэтому не возражает, позволяя своей фальшивой копии чихвостить себя и в хвост, и в гриву.
— Чего ты хочешь добиться, тупица? Поймать пулю в лоб? Зачем всё это?!
Джейд поджимает губы и хранит молчание. Она совсем не настроена на общение в таком состоянии. От дурноты кружится голова, тошнит, мышцы такие вялые, будто организм сейчас провалится в сон. Скашивая взгляд на отвёртку, так жутко торчащую из руки, она заранее стонет, предчувствуя, каких усилий будет стоить вытянуть её. Замирает, ища в себе мужество. Находит его только тогда, когда перед сомкнутыми веками встаёт дикая дьявольская ухмылка, исконно бесовская, с кривизной растянутых губ и ощутимой даже сквозь время и пространство насмешкой. Всё это — вина Нигана. Не будь он проклятой сволочью, разреши он остаться, Джейд бы не получила эти тупые увечья, сражаясь в бессмысленном бою с кем-то совершенно невиновным.
Ничего не мотивирует сильнее, чем старая-добрая злость. Под её началом отвёртка выдирается из тела без колебаний и сомнений, одним резким движением, от которого темнеет в глазах. Джейд откидывается на спинку сидения, прижимая к себе руку и колотясь от боли. К потному лбу прилипают волосы. Сердце истерично трепыхается о ноющие рёбра.
— Всё заканчивается сегодня, — одними губами объясняет Джейд, но большего не нужно, ведь Джейн Дуглас поймёт её и так. — Там Рик и Ниган. И я должна увидеть, кто из них возьмёт верх, и что станет с тем, кто проиграет.
— Да хер бы с ними обоими! — Джейн Дуглас злится так сильно, что ударяет кулаком по приборной панели. С удивлением Джейд обнаруживает, как загорается ладонь, словно это она колотит по тёмному пластику.— Сядь на жопе ровно и радуйся, что ни одна из сторон не стала вовлекать тебя в это.
По-хорошему рану стоит перетянуть чем-нибудь, чтобы кровь не хлестала так обильно, но тратить время совсем не хочется. Там, за десятки миль, люди страдают гораздо сильнее. Джейд перебирается на водительское сидение.