Уже на подъездах к Александрии — вакханалия. Искорёженные дымящиеся машины Спасителей, что, видимо, оказались подорваны той взрывчаткой, что закладывал Карл; выбитые ворота — это постаралась уже другая сторона; и уверенная горстка ходячих, которые подкрадываются к эпицентру шума со всех сторон. Джейд притормаживает, издалека разглядывая творящееся снаружи — через покорёженный приподнявшийся капот сделать это непросто. Между подорванными машинами достаточно места, чтобы проскочить, а вот количество мертвецов упрямо омрачает имеющийся энтузиазм. Кто-то сверху Александрии пытается отстреливать подступающие к забору гниющие тела, но новые прибывают явно быстрее, чем гибнут старые.
Прикрывая глаза, Джейд думает, как решить эту головоломку. Она и не полагала, что попасть в Александрию будет так сложно, что весь план может погореть уже на начальном этапе. Машина, по идее, должна выдержать лобовое столкновение с двумя, максимум тремя ходячими. Это мало, не получится — на пути движения их как минимум восемь-девять. А если выйти наружу, побежать на своих двоих… Нет, слишком рискованно. Остаётся только командная работа с неизвестным александрийским охранником.
— Эй! — кричит Джейд, опуская водительское стекло и высовываясь чуть ли не на половину корпуса. — Если ты отвлечёшь их, я перекрою вход машиной!
Выстрелы затихают — явный знак того, что обороняющий вход услышал её. Сотрудничество должно быть выгодно и ему тоже, поскольку предложенный план и впрямь способен задержать надоедливых хрипящих тварей. Последние, к слову, чрезмерно любопытны, ведь быстро отвлекаются на её крик. Джейд приходится нырнуть обратно в салон, поднять стекло и с громко стучащим сердцем наблюдать, как смертельные тиски полуживой опасности сжимаются вокруг неё. Правда, партнёр все же соблаговоляет сделать что-то — сбоку раздаётся грохот, словно палкой долбят металлу, и ходячие резко меняют предмет своего интереса, уходя в сторону.
С облегчением выдыхая и вцепившись в руль, Джейд выжидает ещё около минуты, пока путь не становится более-менее свободным, и трогается с места. Под капотом агонически скрежещет, плавный ход меняется на рывки. Когда между двумя горящими грудами металлолома, которые когда-то были святилищными тачками, Джейд врезается в ходячего, в салоне начинает вонять палёным. Не только в переносном смысле, но и в прямом. Откуда-то валит дым, двигатель глохнет.
Ходячий, как Иисус распятый на лобовом стекле, клацает зубами, пытаясь добраться до столь хренового водителя. Джейд же пытается не терять самообладания, пытается завестись снова. С зажиганием вроде всё вроде нормально, а вот стартер глухо щёлкает, но ничего не происходит. В такой неудобной ситуации на помощь ей спешит александрийский напарник: он спускается сверху и выскакивает в прогал выбитых ворот, отстреливая тех тварей, которые слишком активно рвутся к машине. Помогает ей Карл. Это Джейд понимает в тот момент, когда хлопки выстрелов затихают, и она вынуждена выглянуть наружу, пытаясь увидеть, что же произошло.
Юный Граймс бьёт себя по карманам — видимо, пытается найти патроны. Но это затягивается. Желая сгладить заминку, приходится пожертвовать своим оружием, тем, что она вытащила у Сары. В открытое окно Джейд вышвыривает пистолет, и ей остаётся только надеяться, что он долетел, и пытаться уговорить своё непослушное, разбитое корыто завестись и проехать ещё пару метров.
— Давай же, скотина!.. — сквозь стиснутые зубы рычит она. Рукой бьёт по рулю, а ногой по педали газа. — Осталось всего ничего!
То ли словесные убеждения, то ли лёгкая физическая сила, приложенная только что, и впрямь помогают — с дребезжанием эта блядская тачка заводится вновь. Джейд жмёт на педаль как можно мягче, боясь, что излишняя грубость сейчас заставит движок рвануть со смачным «БУМ». В это время выстрелы возобновляются — один из них даже прошибает голову того ходячего, что валяется на лобовом стекле. До сих пор не веря, что всё хорошо, что они справились, Джейд въезжает на территорию Александрии и паркуется поперёк выбоины в воротах.