Дело сделано, но до радости пока далеко, как до луны. Может быть, даже чуть-чуть дальше. Прижимая к себе проткнутую руку, Джейд дотягивается, чтобы открыть дверь с пассажирской стороны, и в который раз за сегодняшний день с трудом перебирается через коробку передач — на территорию Александрии она практически вываливается.
Карл оценивает баррикаду в это время, и Джейд вынуждена последовать его примеру. Тойота, несмотря на полученные повреждения, крепкая и что главное — с высокой посадкой. Через такую безмозглому существу перелезть будет не просто. Тем более, пока существ не сотни, значит какое-то время машина окажется надёжной защитой и хорошим препятствием.
Джейд с Карлом благодарят друг друга одновременно, нелепо выдавленным «спасибо», и тут же оба хмыкают абсурдности этой ситуации. Контакт, считай, налажен.
— Знаешь, где отец?
— Знаю. Ушел к другой границе, её тоже подорвали.
То есть, чтобы увидеть Рика, Джейд всего-то нужно преодолеть скопление воющего народа в центре — даже отсюда слышно оглушающую какофонию выстрелов и криков. Это очередная прекрасная миссия для отпетого камикадзе.
— Идём, — подначивает Карл неожиданно. — Я знаю, как их всех обойти.
По какой-то причине Джейд соглашается в ту же секунду — видимо, безграничное доверие распространяется на всё семейство Граймсов, не только на его главу. Она даже не собирается оценивать риски, не хочет думать о том, что сын Рика может намеренно завести её в пекло, а без лишних возражений следует за ним. И теперь уж может заявить со всей ответственностью: Карл точно вымахал за время Святилищно-Александрийских баталий. Может, внешние изменения заключаются лишь в прибавленных сантиметрах роста, но внутренних куда больше и ощущаются они очень явно. Карл больше не кажется подростком, мальчиком в явном пубертате. В том, как он двигается и смотрит, как оценивает местность и берёт на себя ответственность за их передвижения по объятой огнём Александрии — во всём этом сквозит взрослость, серьёзность пускай совсем молодого, но мужчины.
Если сегодняшнее сражение окончится не в пользу Рика, Карл возьмёт ношу лидера на себя. Он скоординирует людей, поднимет их на новое восстание и будет бунтовать до тех пор, пока последнее дело его отца — убийство Нигана — не будет завершено пролитием крови. Ниган наверняка поймёт это, прочтёт в его непримиримом взгляде единственного глаза, и тогда, чтобы победить окончательно, ему придётся убить ещё и Карла. Два Граймса по цене одного.
Джейд ёжится от собственных мыслей, даёт себе одну мысленную оплеуху за другой.
— Сюда, — Карл втаскивает её в чужой незнакомый дом, ведёт сквозь обжитые комнаты, заваленные безделушками и мелочами жильцов, по просторным коридорам к неприметной двери чёрного хода.
Проектировка здания такая себе, потому что этот самый ход ведёт в тесное пространство, ограниченное забором с одной стороны и стеной — с другой; дом, из которого они вышли, как и прочие дома на этой улице, стоит почти впритык к границе Александрии. Карл оттаскивает от узкого прохода, уходящего вглубь, стоящий там для чистой формальности мусорный бак.
— Места тут мало, но боком можно протиснуться, — объясняет он, пропуская Джейд вперёд. — Идти так придётся минут десять. Это неудобно, но зато нас точно никто не увидит.
— Хитрец! — удивляется Джейд. — Твой отец постоянно ломал голову, как ты умудряешься избегать его, а у тебя всё это время был потайной ход из одного конца Александрии в другой!
Карл пожимает плечами, будто не видит в этом ничего такого, но дрогнувший уголок его рта так и кричит о смущении. Джейд спешит добавить:
— Это очень круто, правда! И отлично спасает нас от необходимости прорываться с боем.
Вклинившись в узкое пространство между стеной и металлическим забором, Джейд впервые радуется тому, что болезненно сбросила вес за время пребывания в Святилище — едва ли бы она пролезла тут со своей прежней комплекцией. В абсолютном молчании они с Карлом движутся по этому странному «коридору», растянутому меж многими домами, и в какой-то момент становится очень громко — так, будто война смеётся и пляшет прямо за их спинами, будто от звуков их не ограждает кирпичная кладка и несколько комнат. Заливистой автоматной очереди вторят короткие хлопки пистолетных выстрелов, чья-то крепкая забористая ругань, душераздирающие крики и… Стенание ходячих?