Он стоял в дверях, чуть оперевшись плечом о косяк и важно скрещивая руки на груди. Взгляд блуждал, не задерживался ни на чём дольше пары секунд, а глаза подсвечивались искрой лёгкого безумства — такого, когда ты делаешь и делаешь свою работу, и вроде бы всё хорошо, а выходного никак нет, и вместо премии тебе дают ещё кипу работы, и ты её усердно работаешь, не поднимая головы. Под сине-серой рубашкой на мелких пуговицах скрывались опущенные плечи. Седая щетина только-только начинала переходить в бороду, а уже торчала во все стороны, делая лицо помятым. Рик не выглядел как человек, которому смертельно нужен двенадцатичасовой сон, но как человек, которому нужен хотя бы час отдыха — вполне.
Джейд пробурчала что-то дежурное в ответ на то, что он сказал о скорой вылазке, и отступила на шаг, практически командуя:
— Заходи, — она точно помнила, как он замялся, и что медлил, намереваясь отказаться, и потому ей пришлось уговаривать его. — Давай же, ненадолго. Я не отниму много времени.
Из-за всей этой неприятной ситуации со Спасителями времени на прежние разговоры и общение в целом не оставалось — Джейд встречалась с Риком разве что на общих собраниях или мимоходом, когда он, шагая с кем-то рядом, спешил по делам. Они обменивались взглядами, наверное, дня четыре, и упускать имеющуюся возможность остаться наедине Джейд не собиралась. В глубине души она уже ненавидела этого Нигана, не зная о нём толком ничего — даже находясь за сотни миль, гад умудрялся парализовывать Александрию страхом, заставлять Рика работать на износ ради своих людей. И всем этим (иронично, что Джейд почувствовала это ещё тогда) отбирал Граймса персонально у неё.
— Как Карл? — спросила она тогда, сев на диван рядом с мужчиной, состояние которого беспокоило её до неправильного дрожания в груди. До того момента Джейд не подозревала, насколько сильно и отчаянно хочет быть опорой для него.
Рик тихо хмыкнул, поведя своим бегающим, неспокойным взглядом по комнате.
— Ты позвала меня, чтобы говорить о Карле?
— А ты согласишься поговорить со мной о чём-то ещё?
Даже сейчас, искрутив этот момент в своей памяти вдоль и поперёк, Джейд не могла найти ответа, почему тогда это показалось таким хлёстким, интимным. Рик взглянул на неё в упор, прожигая насквозь удивлением, она же смотрела на него в ответ спокойно, с монашеским смирением. Тягучее молчание провисело между ними ещё с четверть минуты, потом Граймс кивнул и, чуть подавшись спиной на диванные подушки, поделился:
— Я не говорил с Карлом с того дня, — без пояснений было понятно, что речь о дне, когда Ниган почти вынудил Рика отрубить руку собственному сыну. — Он вроде как меня избегает, но у меня нет времени разбираться с этим сейчас.
Ощущалось, что это гложет его, но Граймс намеренно не пускал эти эмоции на первый план, не давал волю чувствам и держался отстранённо от собственного сына, чтобы наперекор всему оставаться продуктивным.
— Хочешь, я поговорю с ним? — предложила Джейд.
— Нет.
Она ждала ещё каких-то слов, пояснений, почему он отказывается, но ничего не последовало. Это уязвило. Не сильно, но ощутимо царапнулось о кожу, словно мягкий удар кошачьей лапой из коридорного полумрака. Рик закрылся. Ушёл в дела Александрии, в проблемы каждого отдельного жителя и поиск решений задач, что ставили перед ними всеми Спасители, и даже не замечал, что его собственный панцирь трещит по швам. Граймс перегружал себя даже в мелочах, баррикадировался от личных проблем и продолжал не идти — хромать вперёд. Это восхищало, но беспокоило последствиями.
— Хоть кто-нибудь в последние дни говорил, что тебе стоит отдохнуть?
— Не начинай хотя бы ты, — почти простонал Рик, откидывая голову на спинку дивана и из этого положения глядя на Джейд с подчёркнутой требовательностью во взгляде, — вокруг столько нянек развелось, что тошно.
— Значит, говорили, — утвердила она. Конечно же, за Риком наблюдали десятки обеспокоенных глаз, но Джейд очень хотелось быть чуть полезнее, чем они все. — Ладно. Скажи, сколько времени ты можешь уделить мне, потому что мне нужно… Нужна твоя помощь, короче.