— Хочешь уничтожить Нигана — уничтожь Люсиль, — негромко бросает она вслед Рику. Слышит, что он останавливается. Поворачивается сама, позволяя их взглядам в который раз встретиться в неловком танце.
— Я планировал просто выстрелить ему в голову, — решительно и твёрдо, без сомнения. Безапелляционный тон Граймса заставляет вздрогнуть и опустить глаза, словно боясь, что в них можно прочесть слишком много.
Справедливости ради: Джейд не хочет Нигану смерти. Её ненависть и злоба живут внутри, заняв оборонительные позиции, а те крохи нежности, взрощенные редкими, а оттого такими запоминающимися спокойными моментами, мешают жаждать пролития его крови. Когда-то это было идеей фикс, но не теперь. Теперь Джейд видела самые нелицеприятные стороны Нигана и то, как отчётливо они могут контрастировать с его разбитой, но всё ещё такой цельной человечностью. Она согласна на… Унижение для него, удар по самой болевой точке путём сожжения Люсиль, любой расклад, где ему будет больно так сильно, что этот гад будет ползать и скулить, посылая проклятия сквозь стиснутые зубы. Но всё же не смерть. Нет.
— Это другое, — возражает Джейд, зная, что не имеет права озвучить свои взгляды вслух. — Ты про «убить». Я про «уничтожить».
В глазах Рика зажигается понимание, да и в целом смотрит он теперь как-то странно. Где-то на дне этого взгляда даже можно найти отголоски того, как они смотрели друг на друга раньше. Чуть вопросительно и с сомнением, немного едко, но всё же до боли знакомо, доверительно, по-приятельски. Всё хорошее, от чего как у школьницы трясутся колени, впрочем, быстро исчезает за льдистой холодностью голубых глаз. Рик морщит лоб и подбородок, сухо безразлично кивает, скрывается за дверью. Карл тенью следует за отцом.
Джейд остаётся одна в доме, который больше не принадлежит ей, будучи человеком, который тоже не принадлежит сам себе. Ирония, бессердечная ты сука!.. Да, она погрязла в разборках двух сторон, найдя что-то своё в каждой, и окончательно лишилась личности, но так бессовестно тыкать в это было необязательно. Джейд стыдно за то, что позволила с собой сделать. Она поддалась Нигану, параллельно подкрепляя своё нездоровое влечение к Граймсу, и как-то оказалась в точке, где чувствовала себя никем в отрыве от них обоих. Это паршиво. Обидно. Больно. Джейд готова поспорить о том, что страшнее — забрать жизнь или забрать личность.
Рик был белым пятном. Ниган — чёрным. А Джейд застряла где-то между ними, в самой середине этого дурацкого спектра. Безликая, пустоголовая, ничего из себя не представляющая. Серая. Никакая.
Чёртов полутон, который можно вычеркнуть в любой момент и ничего не изменится. Серый цвет не несёт в себе ничего. Обычная пустышка, которую включили в спектр для галочки, ни больше, ни меньше. Он оттеняет блескучий, режущий глаза белый. Делает немного светлее непроглядный мрак чёрного. Но по сути далёк и от одного, и от другого, не заслуживает даже стоять с ними в одном ряду. Серый был пятном, на которое напрасно тратили время — он не имел в себе посыла, послания, сути. Просто промежуток между белым и чёрным, не совсем осознающий, что он тут забыл и абсолютно не понимающий, как дотянуться хотя бы до одного из благородных цветов.
Вот, кто такая Джейд.
Она выскакивает на улицу, в приступе безумства хватая губами окутанный парфюмом Смерти воздух, но даже отдышаться как следует не успевает: сильный удар миниатюрного тела, налетевшего из-за угла смертоносным ураганом, сбивает с ног. Приложившись о землю головой, Джейд не сразу удаётся идентифицировать нападавшего. В глазах поблёскивает темнота — удар о приборную панель от Сары и вот это издевательство наверняка суммируются, обеспечивая очередное сотрясение мозга. Веки слипаются от усталости, но в подобных ситуациях спать не принято — тело инстинктивно выбирает вариант «бегство», и Джейд отползает на пару дюймов, снизу вверх оглядывая противника. Облегчённые берцы из тёмно-коричневой матовой кожи, затёртые однотонные джинсы на явно женских ногах, лёгкая рубашка с блестящими кнопками, которая сидит в натяжку в плечах. Достаточно мощный плечевой пояс. Длинная гусиная шея, жёсткое сухое лицо со смуглой кожей, вдобавок раскрасневшейся в бою. Короткие волосы, подстриженные с сомнительной претензией на каре. Горящие глаза, намекающие, сколько болезненно-личного в этом нападении.