Рик был здесь какое-то время назад, а теперь будто канул в Лету. Беспомощность даже в таком вопросе злит. Неужели так просто потерять из виду того, кто так важен в эти минуты? Ужасающие мысли одна другой хуже таранят голову Джейд до тех пор, пока какой-то звук — непонятный, его не идентифицировать, — не долетает до её ушей.
Остолбенев на секунду, тело тут же бросается к его источнику. Ноги переходят на бег, а сердце уходит в пятки далеко не из-за развитой скорости и быстроты движения, а из-за всё того же пресловутого страха. То, куда она прибегает, уже не считается территорией Александрии — это холмистая местность, лежащая прямо за её погнутым забором. Лист металла в месте, где Джейд выбирается, вырван из земли с мясом, прожжён и покрыт копотью. Видимо, Ниган зашёл не только с той стороны, с которой его ждали — с главных ворот, но и ворвался с тыла, используя ту самую взрывчатку, которую готовила Сара. Хитрый сукин сын!
Джейд оглядывает открывшиеся перед ней зелёные пейзажи, точно уверенная, что звук шёл откуда-то отсюда. Она неуверенно идёт вперёд, уже думая, что это было что-то неважное, не нужное ей, но вдалеке виднеются две подвижные точки, два силуэта, которые отпечатываются на сетчатке и болезненным импульсом попадают в мозг. Она забывает, как дышать, двигаться, моргать и смотреть. Тёмная пелена застилает глаза, а тело сдаётся, подгибая колени и рискуя уронить Джейд в самый крепкий обморок в её жизни.
Но она почему-то продолжает стоять. Как человек, превратившийся в каменное изваяние, увидев Медузу Горгону.
Здесь, если уж на то пошло, Горгон две. Они стоят возле единственного в поле зрения дерева, которое добавляет ситуации такой странный флёр фатальности, что приходится стискивать зубы, лишь бы ненароком не закричать в голос и не выдать себя.
Плотной, как хорошего тумана, темноты становится чуть меньше. Окружающий мир становится цветнее, объёмнее и… ближе. Может, Джейд подошла, пока была в этом коматозе, может, смогла проморгаться и сфокусировать взгляд — она не знает. Рик стоит к ней спиной. Его силуэт, непривычно ссутулившийся и непривычно без руки, вызывает огромный прилив жалости. Желание прямо сейчас приблизиться и во что бы то ни стало оттащить двух мужчин друг от друга, не позволить Нигану больше творить такие вещи с тем, кто ей так дорог, становится запредельным.
Джейд стоит. Действительно стоит, хотя её мышцы прямо-таки гудят оттого, как сильно хотят напрячься и сдвинуть тело с места.
Ниган — к ней лицом, но очевидно, что не видит. Его взгляд устремлён не в даль, на однообразные холмистые пейзажи и полыхающую где-то Александрию, а прямиком на лицо своего главного врага. Что-то в его позе, — то, как он чуть-чуть наклонен набок или прижимает к корпусу правую руку, — наталкивает Джейд на мысль о том, что он может быть ранен. Внутри неё сжимается от беспокойства. Чёрт возьми, она не хочет беспокоиться за него! Она не…
Она шмыгает носом, понимая, что собственные чувства предают её. Ниган или Рик. С одним из них, она точно это знает, сейчас будет покончено. А она стоит. Смотрит. И беспокоится до трепыхания сердца за них обоих. Потому что конец, которого они все ждали, окончание этого сложного периода — страшен. И действительной своей частью, и грядущей частью, которая никому пока не известна.
Они говорят. Два лидера враждующих общин, ненавидящие друг друга, просто говорят. И, хотя невозможно разглядеть их мимику с такого расстояния или услышать хоть крошечный обрывок разговора, всё же ясно, что речь идёт не о возможном перемирии. Перемирие как раз таки невозможно.
Джейд скользит глазами по пространству, пытаясь понять, почему в руках Нигана нет Люсиль и где оружие Рика, почему они стоят друг напротив друга совершенно безоружные. И, когда она, не разобравшись, возвращает взгляд к их силуэтам, ноги намертво врастают в землю. Потому что Ниган смотрит. Смотрит прямо на неё.
То, с каким пренебрежительным чувством он закатывает глаза, она явно додумывает, но почему-то точно уверена, что закатил их, когда увидел её. В том, что Ниган смотрит на неё, а не куда-то ещё, не возникает сомнений, он даже перестаёт говорить. Наверняка мечтает добраться до Джейд и закопать её. Прямо тут. Прямо живьём. Брезгливое движение его ладони в её сторону, шевеление губ — и вот поворачивается ещё и Рик. В этот момент приходит понимание, как сильно она ненавидит их обоих за то, что они заставляют её переживать такие катаклизмы. За то что они, такие разные, настолько по-разному обращающиеся с ней, делают в конечном итоге одно и тоже — убивают её.