Джейд шмыгает носом. Она ненавидит этого мудака Дэрила, что всегда мечтает ей подосрать, и ненавидит каждого из замерших в недоумении. За то, что они не шевелят и пальцем. Не помогают тому, кто сейчас теряет последнюю кровь. То, что Рик не предпринимает ничего в отношении неё, также вызывает какую-то разновидность ненависти. Сиюминутную, обжигающую холодом кончики пальцев.
Кто-то всё же сдвигается с места и шагает по направлению к Нигану — Джейд не может видеть этого, поскольку голову её держат в таком положении, что смотреть она способна разве что в небо, — поэтому понимание происходящего приходит вместе со звуками. Точнее, вместе с одним-единственным воплем возмущения Мэгги, которого достаточно. Воплем, который в Джейд отзывается таким всепоглощающим облегчением, которого она не испытывала никогда прежде. Теперь ей ничего не страшно. Даже окончательное сумасшествие и смертная казнь больше не трогают ни одну струну души.
Рик говорит что-то Мэгги, та отвечает, следует перепалка на высоких тонах. Эта дрянь пытается оспорить принятое решение, упоминая убитого мужа и что-то ещё, какой-то бред, который для неё, видимо, кажется очень важным. Если бы от этой женщины хоть на йоту зависело судьба сегодняшнего противостояния, то все Спасители, даже те, что перешли на сторону Александрии, в конце дня были бы казнены самым жёстким и бескомпромиссным образом.
— Тебе мозги что ли промыли? — на памяти Джейд Мэгги ни разу не обращалась к Граймсу в таком осуждающем, чуть пренебрежительном тоне. Кожа тут же неприятно загорается — видимо, на неё направлено слишком много взглядов. Конечно, кто ещё тут способен «промыть мозги»! — Наши люди умирали. Ты, Рик, потерял руку. Александрия полыхает, и ты говоришь, что никто за это не ответит?
— Мы победили. Это и есть ответ.
— У тебя странные представления об ответах, — никак не успокаивается Мэгги. — Или мы убьём того, кто за это ответственен, или того, кто ему дорог. Вот, как мы должны поступить. Око за око.
Джейд не может оправдать кровожадность этой женщины, ведь то, что она предлагает мало того, что является тупым и бессмысленным, так ещё и наглым. С каких пор у неё столько смелости и авторитета, что она лезет и пытается оспорить принятое Риком решение, неизвестно.
Остаётся только вслушиваться в эти спорящие голоса и смотреть в небо, отрешённо разглядывая серо-белые облака.
— Сегодня больше никто не будет умирать, — громко и твёрдо, тоном истинного лидера, который обращается к своим людям и собирается держать ситуацию до самого конца. Возможно, это обращение ко всем, собравшимся здесь, а не реплика для одного единственного диалога. — В этом больше нет необходимости. Все желающие перейти на нашу сторону — могут сделать это. Несогласные в праве уйти, если опустят оружие и не попытаются доставить проблем.
Только сейчас Джейд по голосу Рика понимает, какой он измождённый, в каком ошеломлении до сих пор пребывает, и Мэгги намного сильнее хочется оттащить, и заткнуть её рот, чтобы она не лезла к нему сейчас, а захлопнулась и дала всем передышку.
— Почему же нет необходимости? — взвивается она, всё так же недовольная.
От того, как резко Дэрил выпускает её из своих медвежьих удушающих «объятий», Джейд охает и почти теряет равновесие. Всё же устояв на ногах, скользит взглядом по пространству, замечает, что Мэгги наставляет на неё пистолет. Опять. Грёбаный день. Это не война и не бойня, а какой-то порочный круг — новый круг ада, на который её засосало, где всё повторяется и повторяется.
— Почему мы должны оставлять в живых вот например её? Она игралась с твоим доверием, а страдали из-за всего этого мы. Эта дрянь кувыркалась с Ниганом, чтобы быть в безопасности, а мы все еле сводили концы с концами.
Рик делает несколько шагов по направлению к Мэгги: этого не достаточно, чтобы закрыть ей обзор и тем самым перегородить Джейд, но в любом случае его участие в происходящем и нежелание пускать всё на самотек приятно. Ему не всё равно хоть на такую мизерную долю. Неизвестно, правда, дело персонально в ней или в том, что кто-то хочет воспротивиться принятому решению о мире. Джейд хочет верить, что это персонально из-за неё. Хотя бы сейчас, когда ей может грозить смерть совершенно тупая и бессмысленная, от рук обезумевшей в своём горе и мстительности вдовы.