— Всё закончилось, Мэгги. Мы победили, — вкрадчиво повторяет Граймс. — Жертвы после победы обесценивают эту самую победу, превращая её в новую войну.
Джейд, наверное, никогда не устанет удивляться тому, насколько Рик мудрый. Насколько он правильный даже в своей ожесточённости. Ниган тоже умён, у него своя внушительная философия жизни — объёмная, закономерная, логичная, но в ней нет мудрости. Едва ли в аналогичной ситуации он остановился бы так же легко.
— Она змея, Рик, почему ты этого не видишь?! Гленн…
Поняв, что Мэгги начинает заводить всю ту же, уже порядком надоевшую пластинку, Джейд делает то, что умеет лучше всего — взрывается. От эмоций тело бросает в жар. Саша тоже потеряла своего мужика той ночью, однако, в отличие от этой психички, до сих пор не попыталась выместить ни на ком свой гнев. Может, это потому, что Саша давно мертва — Джейд без понятия, как в Александрии обстоят дела, и кто успел погибнуть за время её отсутствия, — а может потому, что она хоть капельку адекватная.
— Да блять, я-то тут при чём? — озлобленно стонет Джейд. — На-минуточку, твоего муженька ебнули из-за того, что не я, а Дэрил пошёл пиздиться с Ниганом.
На неё нацелен пистолет, а она говорит все эти вещи, и ей всё равно. Совсем. Джейд бросает взгляд в сторону Нигана, убеждаясь, что тому оказывают помощь. Сзади слышится рык Дэрила. Рик оборачивается, глядя на неё из-под сдвинутых бровей.
— Джейд, — произносит он, — умолкни.
— Почему я должна умолкать? — отказывается подчиняться она. — Почему, Рик? Потому, что так вам будет удобно повесить на меня всё? Я не виновата в смерти Абрахама и Гленна. Первого убили неправильно принятые решения, а второго, как я уже сказала, Дэрил. Почему никто не предъявляет претензий ему, это разве нормально? Потому что я была женой Нигана, а он нет? Ну так извините, смею вам напомнить, при каких обстоятельствах я примерила этот титул. Карлу угрожали, я пыталась разгрести это дерьмо. Или проблема в том, что я кувыркалась с Ниганом, Мэгги? Но даже если, это не твоё собачье дело.
Джейд трясёт головой, словно надеется, что это поможет выбросить из голоса звенящую в нём дерзость. Но это не помогает, потому что она чертовски зла, причём даже не на кого-то одного, а на многих людей и обстоятельства одновременно. Интересно, хоть краем уха Ниган слышит, как все здесь накинулись на неё, словно шакалы? Как отчаянно она отбивается, пытаясь сохранить лицо?
— А твоя рука, Рик, — она запинается. — Мне правда очень, очень жаль, но если бы я не вытащила тогда тот злосчастный нож, что ты пронёс в Святилище, ты был бы мёртв. Не знаю, что ты рассказал собравшимся здесь, и что думаешь сам, но это именно я спасла тебя. Знаешь… И мне плевать на цену. Главное, что ты стоишь передо мной сейчас. Живой. Решаешь, кому из всей этой толпы позволить прикончить меня. И для меня это самое главное — что ты по-прежнему жив и можешь принимать решения. Твоя рука — капля в море.
Джейд выговаривается, но её не отпускает: слов внутри не остаётся, а вот ощущений так много и копошатся они, словно змеи в гнезде, что мерзко. Все эти люди вокруг пытаются запудрить ей мозги, выставить всё в негативном свете, но Джейд точно знает — впервые за свою жизнь так точно знает, что поступала правильно. Всё это время она боролась. Боролась так, как было ей по силам, и это всё же больше, чем вклад той же Мэгги и Мишонн, которые только ездили Граймсу по ушам.
Если этот отчаянный монолог — это её последние слова, пусть так. Вглядываясь в глаза Рика, в которых теплится что-то необъяснимо родное и в то же время — что-то холодное и острое, как заправская наточенная сталь, Джейд отстранённо отмечает, насколько тяжелая тишина повисает в это мгновение. А после звуков становится слишком много: ругань Мэгги сквозь стиснутые зубы, щелчок снятого предохранителя, чьи-то размытые на несколько тонов голоса из толпы, грудное шипение Рика, выхватившего пистолет в самую последнюю минуту перед выстрелом. Мэгги снова на повышенных тонах выражает своё недовольство, переходя на крик, от которого звенит в ушах. Кто-то, схвативший её сзади — сил и желания разбираться, кто это, нет, — шепчет ей что-то успокаивающее.
Джейд, совершенно опустошённая, не движется. У неё нет не то, что чёткого, а вообще никакого понимания о том, что можно сделать дальше, дабы помочь себе. В этом балагане — и внешнем, и внутреннем — удаётся заметить только взгляд Рика, направленный на неё, и вяло качнуть головой без какого-либо подтекста, вложенного в этот кивок. Граймс кивает тоже. Но не ей, а Дэрилу, всё это время стоящему за её спиной.