Понятно, зачем это и для чего, но совсем не понятно, почему.
Джейд не успевает возмутиться или задать вопрос, потому что через мгновение тупая боль оживает в затылке, вынуждая рухнуть на колени, а затем так же быстро, в мгновение ока, потерять сознание.
25.
И я чувствую себя так,
Словно я был изменен больше, чем один раз,
И весь этот мир только начался,
И так приятно наконец встретиться с самим собой.
Zack Hemsey — Nice To Meet Me
Джейд просыпается с ощущением, похожим на дичайшее похмелье после жуткого алкомарафона. Кажется, в последнее время она всё время просыпается с этим чувством, но в этот раз оно определённо сильнее, чем прежде. И к тому же, она никогда ещё не была пьяна настолько, чтобы, проснувшись с утра, ощущать такую дезориентацию и так мало помнить.
Во рту настолько сухо, что прилипшим к нёбу языком пошевелить не удаётся — должно быть, это тот уровень жажды, который люди испытывают, пробродив под палящим солнцем Сахары целые сутки. Звенит в ушах. В голове молоточками стучит пульсация крови, и Джейд готова дать эту самую голову на отсечение, что в этот раз она точно заработала сотрясение мозга. Было бы замечательно, если только одно, а не парочку.
Глаза режет и жжёт, когда она их открывает, но дело точно не в свете, поскольку вокруг лишь приятный для воспалённой сетчатки полумрак. Дурацкая неизменная тошнота всё ещё здесь — она играется с сухим напряжённым горлом, то и дело норовя выиграть.
Когда Джейд пытается сесть, происходит обратное — она снова оказывается в лежачем положении. Причём на полу. Причём хорошенько наебнувшись, улетев с чего-то жесткого и очень узкого. С болезненным стонущим звуком она выпускает воздух из лёгких. Трёт пострадавшее плечо, натыкаясь пальцами на шершавую поверхность. Замирает. Косится туда удивлённо.
Так, её подлатали. По крайней мере, намотали бинт, чтобы скрыть под ним кровоточащую пробоину от отвёртки.
Осторожно, боясь собственных прикосновений, Джейд тянет ладонь к лицу, исследуя на нём потёки засохшей крови. Раз они всё ещё были там, значит кто бы ни пытался её подлатать, он не сильно старался сделать всё по-божески, ограничиваясь только самым необходимым.
Воспоминания приходят с трудом: их нужно насильно вытаскивать из своей памяти, как бумажки из коробки желаний, когда бумажек там дохрена и больше, а ты ищешь какую-то определённую. Чего-то явно не хватает, ведь цельная картина никак не хочет складываться, но в общих чертах Джейд имеет представление о том, что было. А было то, что она в который раз поступила глупо.
Окончательное осознание даётся тяжело, и Джейд предпочитает потратить время на что-то более стоящее, например на здесь и сейчас. Она всё же садится, как и собиралась, на узкую деревяшку, с которой случайно улетела, и окидывает взглядом тёмное сравнительно небольшое помещение. Пустое. Единственная вещь, намекающая, где она находится — решётка из толстых вертикальных прутьев, заменяющая одну из стен. Её посадили в тюрьму. Иронично, ведь это то самое место, в котором Джейд должна была оказаться ещё в шестнадцать лет после преднамеренного убийства своей сестры.
— А я ведь говорила, что возвращаться в Александрию — плохая идея.
В пустоте камеры этот осуждающий, скрипящий голос может принадлежать только одному человеку — тому, кого и человеком можно назвать с большой натяжкой. Приходится глубоко втянуть сырой, с запахом плесени и пыли воздух, чтобы возыметь какой-то шанс общаться с галлюцинацией без нервных срывов.
Да, она была права. Или не была — тут слишком много зависело от угла обзора.
— По крайней мере, я увидела, чем всё закончилось.
— Извини? — хихикает Джейн Дуглас, приложив свою аккуратную, без единого шрама, ладошку ко рту, словно пытаясь сдержать истеричный хохот. — И чем же?
Джейд открывает рот, но сказать ей нечего.
— Что мы имеем? — сама подводит итог надоедливая мадам. На каждый пункт она демонстративно загибает наманикюренные пальцы. — Ниган может быть жив, а может давно истёк кровью. Ты этого не знаешь. Граймс может получить нож в печень от любого Спасителя, что вовремя притворился хорошим парнем, а может так разосраться со своими, что теперь они не дадут принять ему ни одного решения. Этого не знаешь тоже, ведь валялась в отрубе после удара по голове. Ну и моё любимое — тебя могут оставить гнить в этой камере до самой смерти. Но ты не знаешь, оставят ли. Или они выдумают тебе какой-нибудь мнимый «срок пребывания под стражей» и выпустят через годик? Снова незадача: ты не знаешь и этого! Так вот вопрос, Джейд, чем же всё закончилось? Ты же видела.