Нет, — Джейд обрывает себя прямо на середине мысли. Позволить себе руководствоваться чувствами в такой момент — это утопия. Ситуацию нужно измерять фактами.
А факт лишь в том, что выбор лежит не на шкале, градуированной от «уйти» до «достаться», а на шкале, содержащей крайность «продолжить быть серым пятном, зависимым от других цветов в спектре» и крайность «определиться со своей собственной цветовой гаммой».
Ещё одна вещь, о которой стоит подумать — это Ниган. Вернее, их непростые взаимоотношения друг с другом. Сейчас его располосованное горло сошьют, его самого немного подлатают, а после отправят сюда же. В камеру. В клетку, в которой ему придётся сидеть, возможно, до самой смерти. Джейд, ещё недавно испытывающая энтузиазм по поводу того, как Рик обошёлся со своим врагом, теперь его не испытывает: смерть кажется более гуманной, нежели одиночество в четырёх стенах. Уж она-то знает, ей приходилось через это проходить.
В небольшой комнатке Святилища Джейд просидела на цепи, наверное, всего лишь неделю, а чуть не сошла с ума за этот промежуток времени. И она хорошо помнит, как становилось на душе легко и радостно, когда Ниган соблаговолял прийти, чтобы скрасить тишину хоть чем-то; чтобы можно было ощутить, что мир снаружи не вымер и по-прежнему живёт, и люди там по-прежнему существуют.
Забавно, но составить Нигану компанию — чтобы за этой формулировкой не скрывалось — это третий вариант, который у неё есть и о котором Рик умолчал. Почему-то именно о принятии такого решения Джейд думает больше всего, прокручивая в голове различные варианты: представляет, каким удивлённым и ошарашенным будет лицо Нигана, когда его приведут сюда, а она из соседней камеры отсалютует, рассказывая, что мразям, как ни крути, стоит держаться вместе; как он сначала обматерит её жёстко и грубо, а потом — это рано или поздно произойдёт, — проникнется к такому странному, но искреннему порыву.
Но наваждение этих мыслей резко спадает, когда Джейн Дуглас комментирует:
— Может, это немного и отличается от других вариантов, но на деле всё та же серость.
Джейд понимает, о чём она говорит. Она говорит о том, что как Ниган, так и Рик — это намеренное продолжение своей зависимости, сохранение за собой той ниши, в которой она провела последние полгода. Возможно, без них обоих ей будет хуже. Вернее, даже не «возможно», а однозначно: без них ей будет хуже. Джейд неумелый импульсивный выживальщик, который не умеет просчитывать ходы наперёд, и это аукнется ей в ту же минуту, как только она выйдет за ворота Александрии. Однако же… Если есть в этом новом постапокалиптическом мире что-то ценное, так это право умереть от своей собственной, а не чьей-либо ещё, ошибки.
— Я очень долго меняла цвета, — отвечает Джейд галлюцинации. Вслух. Рик смотрит вопросительно, явно не понимая, к чему это, поэтому приходится пояснить уже для него: — Пора выяснить, какой на самом деле принадлежит мне.
Вряд ли для Граймса её ответ очевиден так же, как для Джейн Дуглас, поэтому приходится, немного помедлив, сформулировать его уже без метафор:
— Я хочу уйти. Сейчас.
Рик понимающе кивает, но спрашивает какую-то глупость:
— Из-за Нигана?
— Нет, из-за себя, — мотает головой Джейд. — Из-за него я бы осталась. Думаю, вряд ли бы вы нашли нам разные помещения, он максимум бы сидел в соседней от меня камере.
Почему-то ей смешно от такого расклада, усмешку сдержать не получается. Провести с Ниганом в этой тюрьме несколько лет, а может и несколько десятков лет, кажется безумной романтикой, свойственной, разве что, форменным психопатам. Как раз как они двое.
— Но я не хочу, — дополняет Джейд, — не хочу больше делать что-то ради кого-то, мне это не свойственно. Я попробовала, и мне не понравилось.
Бросая быстрый взгляд на Джейн Дуглас, Джейд жаждет узнать, что её надоедливая рациональная часть думает обо всём этом. Галлюцинация ободряюще улыбается — она определённо довольна принятым решением. А вот к худу это или к добру сможет подсказать только время. Оно, в конце концов, лучший советчик и истинное мерило всего.