— Знаешь — просто на будущее — я очень не люблю, когда кто-то пытается злоупотреблять моей добросердечностью и бросается такими дебильными фразочками, будто вся суть ёбаного мира известна ему. В твоём случае, это похоже, норма, но придётся отвыкать.
Джейд нехотя кивнула, поглядывая на дверь. Разговор изрядно затянулся, что не могло не вызывать тревоги.
— Я поняла.
— И к тому же, — продолжил Ниган, игнорируя сказанное ею. Он занял прежнее место на диване и, отставив пустой стакан в сторону, бережно коснулся указательным пальцем деревянной поверхности Люсиль. — Ненавижу кретинов, которые пытаются влезть кому-то в голову. По сравнению с моей девочкой, — короткое постукивание о биту, — они выглядят как жалкие тупые обезьяны. Уж Люсиль знает толк в проникновении в чужие головы, ты в видела её в деле. Но эти имбецилы… Никакого такта, грации, ничего.
Что ж, это был камень в её огород. Явный, до нервного спазма гортани очевидный намёк, что все попытки анализа лучше отбросить в сторону и перейти в режим слепого следования. И заикаться о жёнах Нигана так же не стоит — ради собственной безопасности.
Джейд прочистила горло, пытаясь заставить голос звучать уважительно:
— Ты прав, с твоей Люсиль сложно тягаться. Я бы даже сказала, что это невозможно. Она… Потрясающая.
Настолько этот комплимент вышел фальшивым, жалким и неуместным, что Джейд покалыванием кожи ощутила собственную неловкость. Бита ни на одну секунду не казалась ей потрясающей, и скрыть собственное отвращение оказалось сложнее, чем предполагалось.
— Думаешь? — засиял Ниган, видно больше довольный самим фактом комплимента, нежели его искренностью. — Люсиль, ты слышала это? У тебя появился ещё один фанат!
Вот что больше всего напрягало, заставляя нервные клетки гудеть в зашуганном ожидании — сложность ощущений. Даже в простых разглагольствованиях Нигана слышалось что-то опасное, вёрткое, трепещущее и скользкое, как змея.
Джейд сглотнула и снова покосилась на дверь.
— Может, я могу идти?
Ниган окинул её смешливым взглядом и, безразлично пожав плечами, вынес вердикт:
— Иди.
Облегчение, вызванное единственным словом, захлестнуло Джейд с головой. Находиться в помещении с Ниганом один на один было чем-то крайне неприятным и жутко выматывало, истощая внутренние запасы сил, поэтому перспективы убраться из комнаты несказанно радовали.
Поднявшись, она двинулась к двери, чувствуя, как ноют внутренности — действие очередной обезболивающей пилюли подходило к концу. Эта боль не была невыносимой, просто в очередной раз хладнокровно напоминала правила игры.
Когда пальцы сомкнулись на дверной ручке, та показалась ей холоднее льда, но это не уменьшило желания унести ноги как можно скорее. Провернувшись под напором ладони, круглая ручка сдалась и открыла дверь в просторный тёмный коридор, пропитанный свежестью — по сравнению с духотой комнаты Нигана, свежесть эта казалась спасительной.
— Подумай, где будешь брать лекарства, — посоветовал лидер Спасителей почти по-дружески. Джейд не нашла в себе сил обернуться, поэтому просто застыла, дожидаясь, пока мужчина выскажет всё, что собирался. — И будь готова — завтра мы едем в Александрию к твоим недалёким друзьям.
— Хорошо, — вроде спокойно сказала Джейд, но голос вышел надломленным и шатким, будто она была в шаге от истерики.
Шаг в прохладную тьму коридора принёс лёгкость, но она быстро испарялась с каждым последующим движением, оставляя после себя горькое ощущение безнадёжности. Грядущее путешествие в Александрию совсем не радовало, а только действовало на нервы, вызывало промозглую дрожь в мышцах и разносило в щепки без того шаткую конструкцию происходящего.
Джейд была уверена, что это будет ужасно. Что это принесёт только боль и огромный грузовик душевных терзаний, которых и так хватало с лихвой. Ниган тащил её в Александрию не потому, что ему был нужен рыскарь барахла или ещё один грузчик. Ему был нужен в первую очередь трофей.
Рычаг давления, демонстрирующий его власть.
Красочный пример, иллюстрирующий его филигранное умение вербовать людей и перетаскивать их на свою сторону.
Джейд не знала, как сможет смотреть Рику в глаза. У неё было стойкое чувство, что она предала и своими поступками подвела именно его. Его — человека, который никогда не отрекался от неё, терпел дурацкие выходки и — чёрт возьми — показывал, как следует себя вести.