От одних попыток смоделировать в голове предстоящую встречу с Граймсом ноги подкашивались, а в носу свербило как при простуде. Пытаясь справиться с накатившим приступом ненависти к самой себе, Джейд замерла, опираясь о стену. Пальцы второй руки заскользили по волосам, а глаза уставились во тьму коридора, словно пытаясь разглядеть в этом чёрном мареве ответы на вопросы, которые было слишком сложно сформулировать.
Она снова подумала, какой реакции удосужится в своей новой роли предателя и, зажмуриваясь, зашевелила губами. В этом беззвучном бормотании могло скрываться всё, что угодно, но… Это был приступ отчаяния, завёрнутый в упаковку мольбы:
«Господи, если ты есть, прошу, пусть завтрашний день не наступит!»
По тому, что «завтрашний день» не только наступил, но и ознаменовался знатным пиздецом прямо с утра, Джейд сделала вывод, что бога нет.
Или он тот ещё самонадеянный мудак. Прямо как Ниган.
7.
Оскорбление — это белый флаг,
Который ты отказываешься нести.
Evans Blue — Erase My Scars
Пережить ночь было по-особому трудно: Джейд даже пришла в голову мысль, что человеческий мозг изначально является прекрасным орудием пыток. Филигранно, с мастерской ловкостью и поразительным хладнокровием, он долбит по самому больному и скальпелем самобичевания вскрывает каждую допущенную ошибку, выплёскивая наружу зловонный гной, которым ты преисполнен.
Это похоже на бег по кругу с одним маленьким уточнением: твой противник — это ты. Лидер марафона и его аутсайдер — ты. А значит этот забег изначально лишён смысла.
Но в тот момент, когда сотни мыслей, туманных воспоминаний и пустые злоключения вроде «тогда следовало поступить по-другому» разом таранят твою голову, осознание этого не приходит: оно висит где-то на подкорках сознания и вяло скребётся о череп изнутри. Ты можешь только понимать, что занимаешься чушью, бездумно глядя в потолок и болезненно упиваясь жалостью к себе, но остановить эти процессы ты не в силах.
Потому что ко всему прочему ты ещё и слабак.
И твой собственный мозг лучше любого психоаналитика знает, что с тобой не так.
Джейд полагала, что сойдёт с ума за эту ночь. Секунды текли так медленно, словно высмеивая её состояние, что казалось, будто время остановилось вовсе. Оно искажённо вздрагивало, но стояло на месте.
Дряблый, чертовски неудобный для позвоночника и шеи матрас, и место в огромном дурно пахнущем загоне для людей — вот чем могли похвастаться те Спасители, которые не имели достаточно баллов, чтобы шиковать. У некоторых обитателей этого ангара были подушки и даже одеяла, но их число с трудом дотягивало до половины.
Так и прошла для Джейд эта непростая ночь: ворочаясь под покашливание и приглушенное ворчание незнакомых людей, она пыталась примириться с собой, изнывая от ноющей боли при каждом движении — рёбра всё ещё были не в порядке и категорически отказывались не доставлять хлопот.
Только под утро она задремала, что лишь сильнее дезориентировало, когда неохотный лёгкий пинок, адресованный куда-то чуть ниже бедра, привёл её в чувство. Благо досталось здоровой ноге: в противном случае Джейд уже бы подорвалась, вопя от боли на чистом ультразвуке, а не пыталась бы разобраться, чего от неё хотят, заторможенно приподняв голову.
Крепко сложенный парень, имя которого так и не осело в голове, сбивчиво оповестил, что солнце встало и спать некогда. Это значило, что новый день всё-таки наступил. Время не остановилось, небеса не разверзлись, несмотря на все скудные, но бесспорно искренние мольбы.
Первым пунктом в списке дел Джейд стоял визит к врачам. С этим она разделалась быстро, но немного дольше, чем следовало, проболтала с Чарли и Эмметтом. Местные врачи производили впечатление хороших людей, по ошибке попавших в этот балаган, да и в общении оказались весьма интересны. Каждый раз, навещая их, она позволяла себе отчасти успокоиться.
Сейчас она торчала на улице, вернее, заприметив в толпе нужного человека, неслась за ним.
— Саймон! — поспешно окликнула мужчину Джейд, резво передвигая ногами и неуклюже хромая из-за этого.