Произнесено это было таким счастливым тоном, наполненным по-детски красочным ликованием и завуалированной обидой, что невольно выдавало мужчину с головой: он только и ждал чего-то подобного, чтобы начать очередные показательные казни. Ждал и искал благоразумный предлог.
Нашёл.
— Вот, — женщина, которую Ниган назвал Арат, протянула своему лидеру листок, усердно исписанный забористым почерком Оливии. — Нет двух стволов: револьвера и девятого калибра.
— Рик, Рик, Рик… — запричитал лидер Спасителей, с особо ругательной интонацией произнося имя Граймса. — Ты ведь заверял меня, что проблем не возникнет.
Джейд ощутила себя как человек, по собственной глупости оказавшийся в эпицентре надвигающейся бури. Воздух вокруг буквально гудел в ожидании конфликта мощных по своей природе сил совершенно противоположных векторов.
— Так и есть, — заверил Граймс, не теряя самообладания. — Возможно их забрали те, кто покинул группу ранее.
— Попахивает пиздежом, — оборвал его Ниган, бесспорно начинающий злиться. — Охотнее поверю в то, что лидер из тебя хуевый и ты не способен держать в узде своих блядских людей. Раз ты для них не авторитет — им стану я. Вот ты, как там тебя…
Лидер Спасителей двинулся в сторону Оливии, что и без этого мелко дрожала.
— Напомню, что следить за моими пушками было твоей ёбаной работой. Знаешь, что делают с теми, кто не выполняет свою работу? М? Может, подсказать? — он хохотнул и звуком этим можно было резать стёкла. — Люсиль разбирается с ними. Она у меня девочка вспыльчивая и обычно не выясняет, почему так вышло.
— Это можно уладить, — вступился Рик, но на него тут же гаркнули, обозначая его место:
— Я и улаживаю!
Оливия из последних сил силилась не расплакаться, упорно поджимая тонкие губы, но кажется Нигана это только раззадоривало. Джейд не винила её в проявлении слабости. Такой человек как Оливия — удивительно слабохарактерный и мягкотелый, доверчивый, как ребёнок, — тяжело переносил абсолютно всё, происходящее сейчас вокруг. А когда сказывается такого рода психологическое давление… вполне вероятно, что даже жуткий задира разрыдался бы.
— А я ведь не люблю убивать женщин, — признался он, словно сменив гнев на милость. Голос стал тише, зашелестел мягкой хрипотцой, которая даже казалась чуть-чуть приятной.— Не-а. Вот мужики — это другое, их с удовольствием могу крошить пачками. Но вот Люсиль… Она, как бы это вам объяснить… Она страшная собственница и ревнует меня ко всем особям женского пола. Вот почему она приходит в нечеловеческий восторг, когда ей удаётся снять скальп с какой-нибудь шкуры, ошивающейся рядом.
Оливия, издав громкий всхлип, всё же проиграла собственным попыткам быть сильной. Тело задрожало ещё сильнее, а по пухлым щекам заскользили слёзы. Она смотрела в пол и, как провинившийся котёнок опустив голову, неразличимо шевелила губами, шепча извинения.
Эпицентр бури, в центре которого оказалась Джейд, зябко задрожал, просыпаясь от долгого сна. Взрывная волна ударила по ушам, провоцируя очередную порцию головной боли, а сожжённые на ноль моральные ценности развеяло по ветру пеплом.
«Нахуй это», — услужливо подсказали мысли. — «Пусть этот пиздец катится ко всем чертям обратно в преисподнюю».
У неё гудели все мышцы, пока каждое нервное окончание вибрировало на собственной частоте. Мир перед глазами поплыл, но — парадокс — одновременно с этим стал чётче и красочнее. Сотня каменных осколков, поднятых с земли шквалистым ветром бури, впились в мозговую оболочку, прошибая всё тело холодным потом.
«Просто… Нахуй это».
— Ты назначил ответственной меня, — выплюнула Джейд, от головной боли едва способная собирать слова в предложения. Тело, словно управляемое кем-то ещё, вклинилось между Ниганом и Оливией. — Только что, пару минут назад. Теперь я отвечаю за все припасы и оружие. Если что-то пропало — это из-за меня. Недоглядела, украла, продала… Какая разница, где и у кого оно теперь? Если тебе нужны виновные — я перед тобой.
Сердце, отбивая бешеный ритм где-то в горле, отдавалось пульсацией во всей черепной коробке. Было бы смешно рухнуть в обморок, показав себя этакой заступницей угнетённых. Джейд не строила иллюзий: она прекрасно понимала, что за этим последует нечто крайне болезненное и возможно смертоносное, но страха в его привычном понимании не ощущала.
Со смертью она уже смирилась. Причём произошло это настолько давно, задолго до встречи с Риком, что мысли о старушке с косой не способны были не то чтобы напугать, но и даже вызвать напряженный трепет. С того момента, как Граймс спас Джейд жизнь, случайно наткнувшись на неё во время вылазки и буквально вытянув её из цепких скрюченных пальцев смерти, она чувствовала себя живым мертвецом.