Что-то в Джейд работало не так.
В гулком жужжании двигателя ей на секунду послышался знакомый мотив — жуткий, изнуряющий, пробирающий до костей. Дикий и совершенно безумный.
«Ты в порядке, Энни?», — издевательски смешивалась мелодия в её голове с шумом машины. — «Ты скажешь нам, что ты в порядке?»
Мурашки ужаса и отвращения поползли по рукам, обжигая их холодом. Эта злосчастная мелодия преследовала её. После стольких лет, после кучи всего, Джейд по-прежнему преследовала любимая песня давно покойной сестры. Она помнила её так хорошо, что, обладай музыкальным слухом, смогла бы сыграть, не сфальшивив ни разу. Воспроизвести каждую ноту по памяти с академической точностью.
«На стекле остались следы… он немедля ударил тебя, Энни?»
«Он сбил тебя с ног?»
Этой песней можно было пытать людей. Включать её раз за разом, на разной громкости и с разным тоном звучания, играя преобладанием частот.
«Это была твоя погибель?..»
Джейд сглотнула комок, вставший в горле, слезящимися глазами вглядываясь в однообразные деревья за окном. Ощущение было такое, будто мёртвая сестра самолично напевала издевательское «Ты в порядке, Энни?», выкрикивая некоторые строчки прямо в её ухо. Эта песня постоянно доводила Джейд до срывов и сопровождала самые дерьмовые моменты жизни. Когда она пыталась покончить с собой, когда отходила от побоев Роба и сейчас эта хаотичная мелодия звучала в голове. Словно «привет» с того света, который прямо сейчас, после убийства Райана, воспринимался особенно остро.
«Энни, ты в порядке?»
Это было самое хлёсткое унижение, которое собственное сознание вообще могло придумать: Джейд оценила иронию, но совершенно не смогла ею проникнуться.
Нужно было как-то прогнать эту чёртову песню из своей головы, как и мысли о сестре. Причём лучше это было сделать побыстрее — Джейд уже начинало потряхивать от ужаса и беспомощности.
— И всё равно это было умно, — начала она, чувствуя себя неловко из-за того, что вновь инициирует разговор на скользкую тему, но Ниган был меньшей из двух зол. — Я даже чувствую себя немного особенной.
— Хм, — как-то странно кашлянул Ниган, — даже не знаю, как тут отреагировать.
— Ну, обычно ты так не поступаешь, — констатировала факт Джейд с видом сосредоточенного на своём деле знатока. Беседа, пускай и в подобном ключе, всё равно помогала заглушить гудящий в ушах голос сестры, и это было настоящей блажью. — Ты предпочитаешь вербовать людей, а не убивать их — трупы и ходячие не приносят столько пользы, сколько жизнеспособный человек. А тут готов терпеть потери, чтобы проучить меня. Я польщена.
Мужчина был в шаге от того, чтобы рассмеяться — беззвучные спазмы сотрясали его грудь, а глаза живо блестели. Он забарабанил пальцами по рулю, скорее на автомате, чем осмысленно, потом оскалился в восхищённой улыбке:
— Отходишь, — мечтательно растягивая слова заверил Ниган. — Начинаешь кусаться.
Джейд была готова к этому на каком-то подсознательном уровне, но всё равно растерялась. Покорно сложив руки на коленях, она поджала губы и была вынуждена опровергнуть данную теорию:
— Отнюдь. Просто складываю факты.
— Какие к херовой матери факты? — уточнил Ниган странным тоном. Джейд так и не смогла определить — весел ли он по-прежнему или чертовски зол. — Можешь, конечно, думать о своей исключительности, если тебе так проще.
— Не проще, — возразила она мгновенно. — Но это убийство всё равно противоречит тебе.
— Прости? — картинно оскорблённый ситуацией, Ниган даже отпустил руль, прижимая левую ладонь к груди. Он был в хорошем расположении духа, поэтому Джейд не боялась вести с ним беседы такого рода.
— Я — живое доказательство, что тебе нужны в первую очередь люди. Тот парень мог быть полезен, как и все жители Александрии, но ты предпочёл под странным предлогом убрать его. Причём предлог был действительно странный.
Ниган, повернув голову в сторону, с непроницаемо-серьёзным выражением лица взглянул на неё. Прищуренные глаза и нахмуренные брови, искривлённые губы — всё это давало понять, что такие умозаключения и этот глупый анализ в целом пришёлся ему не по душе. Джейд не знала, сколько секунд продлилась эта откровенно слабая пытка — пять, семь или десять, но мужественно выдержала пристальный немигающий взгляд. Она полагала, что за этим может последовать всё что угодно, но мужчина в который раз похвастался тем, как мастерски умеет находить больное место и переводить тему: