Ниган уязвлённо хмыкнул:
— Нет, милая, я по девочкам.
Она чертыхнулась, чем вызвала у него снисходительную улыбку, искрящуюся довольством.
— Твоего очередного запуганного раба-дефис-сторонника, — поправилась Джейд, демонстративно чеканя слова, — такая формулировка больше по душе?
— Не совсем, — скривился Ниган, но быстро переключился на развалившийся около спального мешка труп. — Мда, компания у нас та ещё.
Оттеснив Джейд в сторону, он подошёл чуть ближе к телу почившего Спасителя и скептически оглядел его, едва заметно морщась из-за гадкого запаха и жужжащей в лице бедняги живности; потом, сохраняя по-прежнему пренебрежительно-равнодушное выражение лица, буйным движением обрушил на голову свой ботинок.
Звук, рванувший от этого действа, впился Джейд в уши. Забористый хруст, утонувший в чавкающем бульканье и протестном жужжании взвившихся в воздух мух, был отвратителен до такой степени, что вверх по пищеводу уже полз завтрак. Она снова приложила ладонь ко рту и, глубоко дыша, пыталась перебороть тошноту.
— Г-а-адость, — с омерзением протянул Ниган, рассматривая свой ботинок. Бросив короткий взгляд на несколько позеленевшую Джейд, он не смог удержать в себе искромётного порыва схохмить: — Эй, Джейд, хочешь взглянуть на его богатый внутренний мир? Вот потеха: у всех в голове тараканы, а у этого пацана — опарыши. Скажи как профи, это нормально?
— Ты отвратителен, — устало резюмировала она, но даже не смогла вложить в голос достаточно возмущения — все силы уходили на попытки отвлечься от гадкого чувства, сжимающего желудок. — Чего ради? Было же очевидно, что он… довольно окончательно мёртв.
— Хотела подождать и проверить, встанет он или нет? — охотно поинтересовался мужчина, пытаясь обтереть перепачканную в мозги обувь о футболку парня, значительно натянутую на груди.
— Такое, — она поморщилась, но голос продолжал звучать твёрдо и категорично, — уже не встаёт. И, в общем-то, я совсем не знаю, какого чёрта. Ещё никогда такого не видела.
— Это подозрительно, согласен, — признался он, ещё раз окинув внимательным взглядом тело. — Соображения?
Джейд стушевалась, пребывая в лёгком удивлении от того, что Ниган даже поддержания беседы ради хотел услышать её мнение на этот счёт. С напряжением во всём теле проследив, как он поднял с пола гильзу и, нахмурившись, покрутил её в пальцах, она невольно потянулась к пояснице, проверяя ладонью надежность фиксации пистолета. Убедившись, что находка скрыта и зафиксирована весьма удовлетворительно, она поспешила дать хоть какой-нибудь ответ, лишь бы не пустоголово молчать:
— Какая-то инфекция, может… Или что-то химическое, ядовитое, что убило его мозг до того, как твой сапог сделал это, — Джейд развела руками, подчёркивая, что предположений у неё немного и все они какие-то по-детски глупые. — Я понятия не имею.
Ниган, сощурившись, взглянул на неё и щелчком пальцев с откровенным разочарованием отшвырнул гильзу в сторону. Та бодро звякнула, покатившись по полу.
— В любом случае, мы крайне гуманно помогли ему отойти в мир иной наверняка.
— Гуманно? — переспросила Джейд. Голос её звучал не возмущённо, скорее в нём сквозило огорчённое пренебрежение. — Не знала, что ты тоже носишься с этим.
— В смысле?
— То, что люди принялись называть гуманностью, ею не является, — объяснила Джейд с готовностью. — Например, в Александрии, — от этого слова перехватило дыхание,— все думают, что делают всё ради Джудит и Карла, но они делают это исключительно ради себя. Всем хочется состариться и спокойно умереть, зная, что кто-то пришёл тебе на смену — такова человеческая природа. Но по отношению к детям… Это явный перебор, тащить их на своём горбу и приучать жить в грязи и крови. Чего ради?
Вопрос был риторическим, и Джейд продолжила:
— Куда проще сдохнуть несмышлёным младенцем, чем день за днём быть волоком протащенным через орды ходячих, потому что это «гуманно».
Сложив руки на груди и решив, что пора закругляться со своей философией, она подвела итог:
— В этом мире гуманности больше не осталось, но меня забавляет, как отчаянно люди цепляются за это понятие.