В этот момент Джейд поняла простую истину: марионетки — это нечто большее, чем куклы на тонких лентах. Это целая аллегория вынужденной беспомощности и противной до скрипа зубов ведомости, которую ты не в силах осознать до того момента, пока кукловод не потянет нить.
Она мерила комнату шагами: резвыми, раздражёнными движениями металась туда-сюда, пытаясь успокоить возникшее желание несколько усложнить происходящее. У Джейд и в мыслях не было оспаривать свой статус куклы, ведомой и изученной до мелочей своим кукловодом, но был вполне конкретный позыв укусить Нигана побольнее.
Указать, что у него на руках и ногах тоже есть такие канаты, уходящие к кому-то ещё. Вполне конкретно заявить, что ей не перехватить их и не взять бразды правления в свои руки, но она видит их. Видит эти унизительные нити, накладывающие отпечаток на каждое его движение.
Мечась по комнате, Джейд не совсем понимала, как это сделать, но когда всё же остановилась, убеждая себя успокоиться, осознание плавно заполняло мозг. Пытливо взглянув на Нигана она скрестила руки на груди — пыталась придать своему виду более грозный вид, и на пике клокочущего внутри возмущения задала вопрос:
— Кто такая Люсиль?
Ниган взглянул на Джейд как-то чрезвычайно недоумённо, будто увидел первый раз в жизни или она спросила о классификации колоний пришельцев на Марсе. Таким взглядом награждали сумасшедших, чьи мысли скакали и никак не могли совпасть с темой разговора или легкомысленных особ, которые постоянно невпопад перебивали говорящего.
— Страдаешь потерей памяти? Это прискорбно, — ровно заключил он.
Она ощутила себя взволнованной от одной мысли, что догадка неверна и Нигана этим не задеть — его реакция была как всегда отрешённой, с лёгкой примесью издёвки. Ничего не выдавало в этом шевеления тех нитей, на которые она пыталась указать.
— Не твоя бита, — предельно конкретно отрезала Джейд, и голос подрагивал от волнительного предвкушения. — Женщина.
И в этот раз реакция оказалась не совсем подходящей. Ниган хмыкнул, усмехаясь уголком рта и, расфокусированным взглядом мазнув по полу, уточнил:
— Ты же помнишь, что любопытство сгубило кошку?
— Чёрт с ней, с кошкой.
Джейд терпеливо ждала, что получит ответ на свой вопрос, но с каждой утекающей в тишину секундой уверенности в этом было всё меньше. Она заломила пальцы, наслаждаясь приятным хрустом суставов, и только сейчас поняла, что её распирает от любопытства. Совершенно случайно или по осмысленной траектории она пришла к чему-то очень важному. Обнаружила тропу, по которой долгое время никто не ходил. И эта поросшая травой дорога вела чёрт знает куда, в самые непроходимые тёмные дебри, полные гнили уголки. К пониманию Нигана.
Первый шаг следовало сделать именно так — зацепиться за что-то странное, но очевидное, обнаружить двойное дно и задаться вопросом, почему же оно двойное.
Потоптавшись на месте, она не придумала ничего умнее, чем предложить сделку, в определённом смысле выгодную им обоим:
— Меняю скелет на скелет.
Ниган взглянул на неё удивлённо, с неприкрытым недоумением подняв бровь.
— Тебе же интересно! — запротестовала Джейд импульсивно как одержимая, отстаивающая свою безумную идею.
— И ты догадалась потому, что… — с издёвкой произнёс он. Лениво махнув ладонью, предлагая продолжить и накидать парочку правдоподобных теорий, мужчина представлял собой апогей спокойствия.
— Тебе интересно, — повторила она волевым тоном, будто это изначально было аксиомой. Потом всё же сдалась, вынужденная объяснять свои домыслы и подкреплять их фактами: — Ты спрашивал об этом дважды, но умудрялся проявлять нехарактерную для себя тактичность. Что это, если не любопытство?
— Эм… не знаю. Наплевательское отношение? Формальность? Но так уж и быть, валяй, вижу, тебе не терпится почесать языком. Мы всё равно ждём подмогу.