Энджел по-прежнему обдумывала это всё, когда это случилось.
БУМ.
Оглушительный звук прокатился по небу подобно звуковому заряду.
Окна разбились, сработали сигнализации машин, земля задрожала.
Энджел рефлекторно пригнулась, тяжело дыша.
Это был не выстрел.
И даже не бомба.
Это прозвучало скорее как извержение вулкана, будто вот-вот посыплются куски лавы, которые воспламенят город.
Все взгляды метнулись к небу.
Звук продолжал расходиться в разные стороны, словно раскат грома. Даже этот более тихий отголосок заставлял кирпич и асфальт вибрировать.
Полыхнул ослепительный свет.
И тогда разверзся настоящий ад.
Глава 7. Плохой звук
— Вы же не можете всерьёз ожидать, что мы поверим вам при таких обстоятельствах…
Французский переводчик говорил на отрывистом английском, пока президент Франции смотрел на меня, словно пытался передать эмоции своих слов одним лишь взглядом.
Он продолжил на беглом французском, и его глаза смотрели жёстко, а руки двигались, показывая рубящие жесты.
— …Гэррити излишне вежлив, — сообщил мне переводчик, глядя через стол, вскидывая тёмную бровь и чопорно сложив руки. — Или он ведёт какую-то игру, выигрывает время, говоря вам то, что вы, по его мнению, хотите услышать… возможно, из-за страха, а может, пока не сможет остаться с нами наедине. Но я понимаю тщетность этих попыток…
Французский президент наградил его сердитым взглядом.
— …Вы читаете мысли, ведь так? — продолжал переводчик, поспевая за его беглым французским. — Вы знаете, что мы думаем? Во что мы верим? Так какой смысл лукавить? Мы в принципе не можем вам доверять. Перевес сил слишком неравный. Опасность для нас слишком велика… как вы этого не понимаете…
Я выжидала, терпя паузы и странно отвлекающие жесты рук.
Когда через несколько секунд он закончил, я откинулась на спинку кресла с нейтральным выражением лица.
— Мы это понимаем, мистер президент, сэр, — заверила я его, сделав паузу, чтобы переводчик повторил фразу по-французски.
Я услышала, как за столом забормотали люди и на других языках.
— …Мы прекрасно понимаем сложность того, о чём мы просим, — продолжала я осторожно. — Но в данный момент обеим сторонам надо пойти на компромисс. Я предельно ясно подчеркнула нашу готовность встретить вас на полпути, предоставить различные меры безопасности, сделать всё возможное, чтобы уравнять положение…
Мой тон сделался предостерегающим.
— И я не менее ясно дала понять, что мы совершенно не готовы сдаваться в рабство, чтобы убедить вас в том, что вы контролируете ситуацию. Я понимаю порыв к этому… правда. Но это не обсуждается, — я наградила его откровенно предостерегающим взглядом. — Не будет никаких компромиссов относительно нашей телесной или ментальной анатомии. Ни один видящий не откажется от своих базовых прав просто для того, чтобы убедить людей в нашей безвредности. Не будет никаких правил касаемо собрания, того, когда и как мы используем наши способности, или какой-то «расовой регистрации»…
Я сердито посмотрела на премьер-министра Бельгии, который уже внёс такое предложение.
— Ни один видящий на такое не согласится, — сказала я бесстрастным тоном, чеканя слова. — Если кто-то из вас попытается силой внедрить подобное среди вашего населения видящих, пусть даже на локальном уровне, ни один видящий не подчинится. Самый быстрый способ спровоцировать войну с моими людьми — это попытка ввести систему, которая определяет их как граждан второго класса или пытается ограничить их в такой манере, на которую не согласится ни один человек.
Я заговорила громче, чертовски надеясь, что они услышат меня в этом отношении.
— Прошу, поймите меня, — сказала я. — Даже пробовать такие методы будет опасно с некоторыми представителями моего вида. Они прожили долгие жизни… и накопили немало воспоминаний. В некоторых из них вы вызовете реакции, схожие с тем, что вы видели у Чарльза Васильева и его последователей. Возможно, нечто в разы хуже. В конце концов, Чарльз и его люди реагировали лишь на страх перед подобным.
Я наклонилась над столом, сложив руки.
— Если вы дадите им конкретную причину полагать, что большинство людей хотят занять позицию власти… и уж тем более если вы предпримете согласованные попытки внедрить такую систему… нашим расам будет чрезвычайно сложно сосуществовать в мире.