– Кравец все шуткует. Чувствую – еще повеселимся. Весна. Если у нашего упыря крыша не на месте, ее сейчас вконец сорвет. Сегодня у него вышел облом, а завтра может и повезти. – И помолчав, добавил: – Слушай Игорь. Шутки шутками, но давай-ка сначала. Я с Евсеенко прокачал восьмерых хозяев «Москвичей». Ты с Гросем остальных. За своих я не беспокоюсь, у них алиби без дураков. А ты за своих голову положишь?
– Обижаешь, начальник! Чего ты опять к этим «Москвичам» прицепился?
– Есть такой философский принцип – бритва Окама. Самое простое решение, как правило, самое верное.
– Так ты б не в сыск шел, а ехал в Сорбонне преподавать. Шопенгауэр ты наш!
Назавтра Кравец не приехал – в Приреченске случился вооруженный разбой, а на набережной обнаружили труп с проломленной головой. Степанов, заканчивая планерку, напутствовал не выспавшихся сотрудников:
– И повнимательнее, мужики! Докладывайте любую мелочь. Повспоминайте хорошенько, покопайтесь в записях – где мы могли через него переступить?
В опустевшем кабинете задержался участковый Грось.
– Константин Николаевич, у меня тут одна информация есть. Вроде и не по делу, но все равно.
– Слушаю.
– Мне недавно один водитель самосвала рассказал, что прошлым летом на трассе недалеко от Индустриального подобрал какую-то девку. Платье на ней разодрано и видос вообще ужасный. Стал расспрашивать, что случилось, она трясется и ничего не говорит. Попросила только отвезти в Толкон, она там живет. Ему по пути. Он ее добросил и поехал дальше… Вот.
От Индустриального до Толкона по трассе восемь километров. Поселок небольшой, артиллерийские склады и военный городок, гражданского населения мало. Степанов потер лоб.
– Что за водитель?
– Знакомый. Раньше жил в Индустриальном, потом переехал в Приреченск.
– Ладно, уточни, где его искать.
Повспоминав и проверив учеты, Степанов убедился, что прошлым летом никакие девушки с заявлением о подобном происшествии в отделение не обращались.
Водителя самосвала Степанов отыскал в Приреченской автоколонне. Шофер оказался человеком словоохотливым.
– Было дело, а как же! В прошлом июле, кажется. Порулил я в рейс. Только засветлело. Недалеко от Индустриального, там, где старая дорога на полигон, смотрю – торчит на обочине какая-то баба и рукой машет. Подъехал ближе – мать честная! Она вся в грязи, платье клочьями. А справная такая, блондинистая, лет девятнадцать. Ну, тормознул, дверцу открыл, садись, говорю. Она еле в кабину забралась. И будто не при памяти. Но водкой не пахло. Я аж перепугался, чаю ей из термоса налил. Она чуть оклемалась, попросила в Толкон отвезти. Ну я уж гари подкинул. Ох и досталось бедолаге!
– Где высадил, помнишь?
– Около военной пятиэтажки.
На обратном пути в Индустриальный Степанову не давала покоя одна мысль. Водила подобрал девушку у старой дороги на полигон, в сущности, рядом с тем местом, где нашли труп несчастной школьницы Тани. Ничего это могло и не значить. Но Константин чувствовал, что пока не пройдет по этой ниточке до конца, покоя ему не будет.
– Короче, докладываю, товарищ командир! – взъерошенный Матвиенко плюхнулся на стул. – Пятиэтажку эту мы в Толконе прочесали и блондинистую девицу вычислили. Она прошлой осенью вышла замуж за офицера, забеременела и сейчас лежит в нашей больнице на сохранении. Я с соседями осторожно потолковал, мамашу прощупал – ничего. Никаких несчастий с блондинкой вроде не случалось.
– В какой она палате? – Степанов поднялся из-за стола.
– В одиннадцатой.
С помощью медсестры выпроводив из палаты остальных пациентов, Степанов представился. Катя настороженно стрельнула в него глазищами из-под длинных ресниц. Сидя на койке, она обеими руками бережно придерживала выпуклое полушарие живота.
– А в чем дело? Я ничего не знаю.
– Про что?
– Да ни про что!
– Катя, – как можно мягче сказал Степанов. – Я вас в таком положении ни за что бы не потревожил. Извините. Но дело уж больно серьезное. Погибла девочка. И еще могут быть жертвы. Поэтому давайте начистоту…
На сентябрь у Кати была назначена свадьба. Жених, старший лейтенант из местной войсковой части, ухаживал за будущей женой прямо как в старые времена – цветы, стихи, вздохи под балконом. Кате такая «несовременность» очень была по душе. Не как теперь: раз – и в койку!
В середине июля старлея отправили в командировку. Кате из Индустриального позвонила подруга и позвала в гости – давно не виделись. Без своего суженого в душном Толконе Кате было скучно. Отчего бы и не развеяться?