Дана почти задремала в уютном кресле, пока старушка готовила чай. Она сонно хлопала глазами и как-то отстранённо думала о том, что после чаепития придётся вставать и куда-то идти. Мысль о том, что хорошо бы попроситься доброй женщине на ночлег, привлекала её всё больше и больше.
- Умаялась милая! На-ка, попей чайку, сразу полегчает.
На столе перед Даной появился расписной поднос с двумя дымящимися чашками ароматного чая и прикрытая салфеткой вазочка с выпечкой. Старушка аккуратно взяла в руки одну из чашек, а остальное вместе с подносом подвинула поближе к девушке. Пахло умопомрачительно, и очень хотелось есть, поэтому скромничать Дана не стала.
После второй чашки чая и трёх съеденных второпях рогаликов на Дану вдруг навалилась такая усталость, что лень было пошевелить даже пальцем, не то что чашку поставить на стол. Соскальзывая в объятия сна, девушка почувствовала, как старушка с трудом вынула из её накрепко сжатых пальцев чашку и осторожно похлопала её по руке, приговаривая: "Вот так-то лучше!"
"И правда - лучше, не надо ни о чём просить", - эта мысль стала последней, прежде чем девушка погрузилась в крепкий сон.
Очнулась Дана в старой телеге, которая, мерно покачиваясь и тихонько поскрипывая, неторопливо тащилась по ухабистой дороге. Собственно говоря, от одного из сильных толчков девушка и пробудилась. Попыталась было приподнять голову или пошевелить руками, но ничего не вышло, она совсем не чувствовала своего тела.
И тут мозг пронзила ужасная мысль: "Я умерла? Почему я не могу пошевелиться?". Но очень захотелось пить, и девушка, здраво рассудив, что мёртвых жажда не мучает, решила, что всё-таки жива. Только где она и во что опять вляпалась?
Глава 9. О пользе тайн и недомолвок
Из горла Даны, которое саднило так, будто в него насыпали раскалённого песка, вырвался глухой стон. Услышав это, к ней подсела незнакомая девушка и тихо спросила:
- Очнулась? Хорошо, а то от тебя уже хотели избавиться, чтобы место не занимала.
- Пить, - хрипло простонала Дана.
- Сейчас, потерпи, - девушка стремительно исчезла из виду, но через пару мгновений снова была рядом, прислонив к её её губам флягу с прохладной водой. - Вот - пей!
Дана жадно глотала спасительную жидкость, пока не почувствовала, что утолила жажду, и ей стало немного легче. Чуть слышно прошептала непослушным языком:
- Где я? Не чувствую ни рук, ни ног. Что со мной?
- Известно что. Опоили тебя сонным зельем. Каким только - не знаю. Скоро пройдёт, потерпи немного. А ты там же, где и я, на Арденском тракте.
- А к-куда мы едем?
- На невольничий рынок в Ай-Сун.
- Куда? Зачем?
- Ты что - маленькая, не знаешь? Или тебя так сильно приложили головой, что она перестала соображать?
От возмущения Дана даже стала чётче говорить:
- Какой невольничий рынок? Как? Что за... А где старушка? Да что происходит?
Девушка подняла на Дану недоумённый взгляд и принялась пристально её рассматривать. Надо было как-то спасать ситуацию, и Дана сказала первое, что пришло ей на ум, но и не сильно отличалось от правды.
- Я - не местная! Тут у вас ещё ничего не знаю.
- Откуда же ты, если никогда не слыхала о невольничьем рынке в Ай-Суне?
- Я - оттуда! - из-за невозможности двигать неподвластными ей руками Дана неопределённо дёрнула подбородком куда-то вправо.
- Из самого Бершиха? - глаза новой знакомой округлились от удивления.
- Эээ, да, - Дана прочистила горло и сделала попытку кивнуть головой, - оттуда.
- А правда, что Зайши, вождь грокхов, ест на завтрак младенцев? - девица склонилась почти к самому лицу Даны и затаила дыхание.
- Я не имела чести присутствовать ни на его завтраке, ни на обеде, ни на ужине, - Дане вдруг отчего-то очень сильно захотелось заступиться за неведомого Зайши, - но, думаю, что всё это враньё! В Бершихе давно бы закончились жители, будь это правдой.
А про себя подумала, что понятия не имеет ни о том, где этот Берших, ни о том, чем там питаются. А ещё, что люди во всех мирах одинаковы: чем нелепее слухи, тем охотнее они в них верят.
Попутчица всё не унималась, было видно, что ей очень хочется больше узнать о тех местах, из которых якобы приехала Дана.