Открыл глаза Лоренсу сын одной из горничных, работавшей в том самом поместье Блэков в Беркшире. Началось всё с возмутительного заявления нахального вихрастого мальчишки, будто бы «лорд Джералд – та еще свинья». Лоренс и сам иногда думал точно так же, но всё-таки не мог не вступиться за отца. И лишь после яростного рукопашного сражения, которое не определило явного победителя, вихрастый мальчишка выдал следующее шокирующее откровение: он – внебрачный сын лорда Джералда и той самой злосчастной горничной, обладавшей, на свою беду, милым личиком и красивой фигурой.
Лоренс заинтересовался услышанным. Вихрастый мальчишка же удивился, что Лоренс до сих пор пребывал в неведении об их родстве. Тогда Лоренс, подумав, должен был признаться, что леди Джералд всегда относилась к Бену – так звали мальчишку – и к его матери с необоснованной антипатией.
«Потому что я незаконный, – деловито прогнусавил Бен. К этой минуте между ним и Лоренсом установилось безусловное перемирие; более того, Лоренс рыцарственно одолжил неожиданно нашедшемуся брату платок, чтобы тот мог остановить кровь, шедшую из разбитого носа. – Вот твоя мать меня и ненавидит! Хотя, если кто и виноват, то только наш с тобой папашка-кобель. Терпеть его не могу!»
«Хм», – только и ответил Лоренс, потому как внезапно у него в голове словно что-то с громким щелчком встало на свои места. Ведь, если задуматься, лорд Джералд относился к нему, Лоренсу, точно так же, как леди Джералд – к незаконнорожденному отпрыску мужа. А это могло означать…
Лоренс не додумал мысль до конца: Бен стал увлеченно болтать о том, что мечтает, когда вырастет, стать знаменитым боксером. Лоренс не мог не согласиться, что идея замечательная; к тому же, как чувствовал он по себе, все необходимые задатки для карьеры боксера у Бена имелись. Позабыв на время о разногласиях и жизненных неурядицах, оба они погрузились в восторженное обсуждение личностей Голландца Сэма, Даниэля Мендозы и прочих известных боксеров.
Но с тех самых пор Лоренс всё чаще и чаще стал находить подтверждения своих подозрений. Он уже не был наивным ребенком, несмотря на юный возраст, и понимал, что брак родителей – всего лишь фарс; что у лорда Джералда, видимо, полно бастардов по всем уголкам Англии, и что леди Джералд – вовсе не та безукоризненная дама, какой он всегда ее считал. Узнав о легкомысленном образе жизни матери, Лоренс окончательно убедился в собственной правоте. А в день своего восемнадцатилетия, запасшись храбростью, он заговорил с Джералдом Блэком напрямую.
«Ну разумеется, не я твой отец, – со снисходительным высокомерием, которое Лоренс всегда находил раздражающим, промолвил лорд Джералд. – Странно, что ты только сейчас об этом догадался!»
Лоренс пробормотал что-то в том роде, что догадался отнюдь не вчера. Он был слишком поражен: не столько свалившимся на него подтверждением собственных мучительных подозрений, сколько удивительным спокойствием лорда Джералда, равнодушно говорившего об измене жены, – иначе постарался бы ответить «отцу» в тон.
«Ну, что ж, ты всегда был неглуп», – Лоренс мог поклясться, что это единственные слова одобрения, услышанные им когда-либо в жизни от лорда Джералда.
«И кто же мой настоящий отец?» – Лоренс задал этот вопрос скорее самому себе, едва ли надеясь услышать ответ от Джералда Блэка. Но тот произнес:
«Понятия не имею. Лучше поинтересуйся у твоей потаскушки матери, хотя я не уверен, что она вспомнит, с кем развлекалась почти двадцать лет назад! И нечего так злобно смотреть на меня: я говорю, как есть. Не моя вина, что твоя мать – шлюха».
«Вы, сэр, тоже далеко не святой», – только и ответил Лоренс, проглотив готовые сорваться с языка гневные слова.
«Но я-то мужчина», – возразил лорд Джералд, словно мужской пол вполне оправдывал его распутный образ жизни.
Некоторое время оба они молчали. Лоренс терялся в догадках, кем может оказаться его настоящий отец и имеет ли вообще смысл выяснять его личность. Как ни странно, узнав, что его подозрения относительно лорда Джералда верны, Лоренс испытал облегчение, чуть ли не радость. Удивительно, как сильно можно ненавидеть человека, который, по большому счету, не делал тебе ничего плохого! Но и ничего хорошего лорд Джералд тоже не делал, если не считать затрат на еду, одежду и обучение Лоренса. Да и этим молодой человек был обязан скорее деду, герцогу Бервику, чем отцу. Или… нет, неправильно называть Джералда отцом. Да и герцог Бервик, выходит, ему не родственник.