– Такая ужасная перспектива – иметь родственником меня? – резанул сарказмом его вопрос.
– Нет. Нет, я… не в том смысле. Просто… У меня никогда не складывались отношения с родней. Даже с Эллиотом, а ведь он мой брат. Я никак не мог избавиться от мысли, что, если мы с тобой окажемся единокровными братьями, нашей дружбе конец.
Взгляд Лоренса смягчился.
– Хм. Что ж, хотя мы исключили из кандидатов в мои отцы Джайлса Мейтленда, по-прежнему остается неясным, кому я обязан появлением на свет, – задумчиво промолвил молодой человек. – Ну и ладно. Мне достаточно знать о моем отце то, что он существует. Или существовал.
– Почему бы тебе не спросить об этом напрямую у матери?
– Потому что она всё равно не признается, – закатил глаза Лоренс. – Начнет заявлять, что она – солидная замужняя леди, которая помыслить не может об адюльтере! Мне тошно от ее лицемерия. Все знают, что она… – он не договорил, невесело улыбнувшись. – Закончится всё стенаниями, что ее муж – похотливый мерзавец, погубивший лучшие годы ее жизни, а она – святая мученица. Надоело это слушать.
– Но ты имеешь право знать, кто твой настоящий отец. Хотя бы, кто им может быть теоретически! Неужели тебе самому не интересно?
Лоренс лишь хмыкнул.
– Это можно выяснить, если задаться целью, – добавил Фергус.
– Послушай, ты так говоришь об этом! – не выдержал Блэк. – Это не вещь из категории «интересно – неинтересно»! Это гораздо серьезнее; и, возможно, то, что я узнаю, вовсе меня не обрадует. Так зачем рисковать? Да, будь на моем месте ты, конечно, ты давно бы уже всё узнал. Ты ведь любишь точные факты! Ну, а я предпочитаю оставаться в неведении. И, пожалуйста, не рассказывай мне эти душещипательные истории о каком-то несчастном мужчине, который провел с моей матерью ночь и совершенно об этом позабыл, а потому теперь понятия не имеет, что у него есть сын! Хотя, если бы узнал, то немедленно окружил бы меня любовью и заботой!
– Но ведь теоретически это возможно.
– Я умоляю тебя, Мейтленд, – Лоренс скептически посмотрел на него. – Мой отец просто хотел провести бурную ночь с красивой леди, и меньше всего на свете желал обзаводиться ублюдком от нее.
Преднамеренная грубость Лоренса заставила Мейтленда поморщиться.
– Ты не можешь знать наверняка, – невозмутимо сказал он.
– Но и ты тоже, правильно?
На сей раз Фергус промолчал, поняв по тону Блэка, что тот пребывает в совсем не свойственном ему раздражении.
– Ладно, – пробурчал Блэк. – Где пропадает Генриетта? Она говорила, что приедет к началу бала.
– Она тоже приглашена? У леди Олдридж репутация не из лучших: далеко не все хотят видеть ее в своем доме.
– Как и меня, – кивнул Лоренс. – И это еще одна черта, которая нас объединяет. Кстати, вас с Франческой не затруднит послать Генриетте приглашение на ваш весенний бал?
– Но ведь ждать до него больше месяца! Ты действительно думаешь, что всё еще будешь встречаться со своей виконтессой к тому времени? Месяц назад ты развлекался с какой-то актрисой из «Друри-Лейн»[3] и, кстати, уверял меня, что вас с ней объединяет любовь к трагедиям Шекспира!
– Чего только не наговоришь, чтобы затащить женщину в постель! – Лоренс с улыбкой развел руками. – Забавно, что и ты тоже веришь моим россказням, хотя знаешь меня уже не первый год! Но вы всё-таки отправьте приглашение Генриетте, если вам не сложно. Даже если мы с ней к тому времени порвем, Генри осчастливит какого-нибудь другого мужчину. Бедняжка, она так редко получает приглашения на респектабельные мероприятия! А ведь она по-настоящему любит повеселиться.
– По-другому и не скажешь о человеке, который играет в карты на раздевание в популярном клубе на виду у всех гостей!
– Ох, уж эти сплетни. На самом деле они играли с сэром Джонатаном не в общем зале, а в одном из приватных кабинетов, где их видел лишь крупье. И она пошла на это лишь потому, что нуждалась в деньгах. Генри рассчитала всё верно: сэр Джонатан совершенно потерял голову от вида ее восхитительных ножек и начал проигрывать. Она даже не обнажила перед ним грудь, вопреки слухам… Неудачливый сэр Джонатан, что я тебе скажу, – Лоренс подмигнул графу. – Он много потерял!
– И сколько он проиграл ей в тот вечер?
– Около пятисот фунтов.
– Леди Олдридж не хочет поиграть с кем-нибудь в карты в «Сапфире»? У нас тоже есть приватные кабинеты.