Задумчиво нахмурившись, она посмотрела на океан. Солнцезащитные очки скрывали её глаза.
Мгновение спустя она повернулась в его сторону.
— Блэк сказал, ты что-то почувствовал вокруг Шипрока, верно? — сказала она. — То есть, ты заметил изменение в земле, в своих ощущениях, в работе своего разума? Что-то вроде облака… или зонтика над всей этой зоной, который создаёт своеобразное поле?
Мэнни нахмурился, задумавшись над её вопросом.
Он задавался вопросом, не проделывает ли она каких-то экстрасенсорных штучек, потому что он почти почувствовал, что она имела в виду.
— Да, делаю, — призналась она немного смущённо. — …Кое-какие экстрасенсорные штуки. Я пыталась показать тебе своим светом, что я имею в виду. Это своего рода отражающая техника. Ты не против?
Мэнни улыбнулся.
— Все хорошо. Это помогает, по правде говоря.
Она улыбнулась и подвинулась к столу.
Её тон вновь сделался разъясняющим.
— Так вот, в Нью-Мехико ты ощутил подобие конструкции, хотя она была скорее естественного происхождения. Такие вещи называются конструкциями, когда мои люди намеренно создают такие поля. Обычно для выполнения какой-то функции, защиты или укрепления определённого пространства.
Когда Мэнни посмотрел на неё, она грациозно пожала рукой.
— Некоторые очень деликатны, — сказала она. — Они едва заметны, даже для видящих, имею в виду. На Старой Земле мы создавали конструкции в основном для целей безопасности. Мы создавали своего рода экстрасенсорный пузырь, чтобы можно было действовать, не боясь прослушки и шпионажа со стороны других видящих. Конечно, если эти видящие лучше тебя, лучше обучены или их просто больше, они могут взломать конструкцию и все равно шпионить за тобой.
Мэнни поглощал эту информацию, медленно кивая.
— Они могут изменять разум людей? — спросил он после небольшой паузы. — То есть, их ментальное состояние? Настроение и все такое?
Ярли улыбнулась, тихо щёлкнув языком. При этом она покачала головой, но не в знак отрицания, а скорее удивляясь.
— Блэк был прав, — сказала она, все ещё улыбаясь и отпивая пива. — Глупо было бы с нашей стороны недооценивать его человеческих друзей.
Мэнни улыбнулся в ответ, опираясь руками на стол.
— То есть… что?
— То есть, — сказала Ярли, широко улыбнувшись и поставив пивную бутылку. — Ты попал в яблочко, кузен, с самой первой попытки. Именно этим сейчас и занимается Чарльз. Он будет создавать конструкции для собственной безопасности, да… в основном от нас. Но я подозреваю, что его основной целью станет реконструкция реальности для всех внутри сферы его влияния, людей и видящих, — вскинув бровь, она добавила: — Блэк с этим согласен, между прочим.
Она отпила пива, щёлкнув языком.
В этот раз этот звук содержал меньше веселья и больше беспокойства.
— В этом и заключается большая опасность конструкций, — добавила она. — Ты не можешь не подвергаться влиянию конструкции, когда находишься внутри неё. Чем дольше ты в ней находишься, тем сильнее она меняет твой образ мышления, даже твои верования. Хуже того, как только ты ассимилировался в конструкции, тебе становится очень сложно видеть или ощущать влияние.
Мэнни нахмурился, наблюдая, как она смотрит на волны. На её лбу залегли глубокие складки, она обеспокоенно поджала губы.
— То есть, это похоже на промывание мозгов.
Она взглянула на него, снова покосившись поверх солнцезащитных очков.
— Именно так, кузен. Только это ещё хуже в некотором отношении. И все протекает скрытно.
Задумчиво поджав губы, она пожала одним плечом.
— Хотя на самом деле промывание мозгов и конструкции — две почти неразделимые вещи, — сказала она, все ещё размышляя. — Даже в человеческих культах часто присутствует элемент конструкции. Отчасти поэтому они отделяют своих членов от остального мира. Конструкции работают лучше, когда все в них мыслят одинаково, верят в одно и то же, придерживаются того же кодекса поведения. Это усиливает их. А также делает более догматичными и суровыми к несовместимому мышлению и образу действий.
Мэнни поморщился, переводя взгляд на океан.
— Звучит пи*дец как ужасно, — сказал он, стискивая свою пивную бутылку. — Не в обиду будет сказано.
Она улыбнулась, но в её выражении было мало веселья.