К концу первой недели Энджел заметила, что после возвращения от ямы она становится довольно чудной. Элис теряла ход мысли на середине предложения или не слышала их, когда они к ней обращались. Энджел замечала, что она таращится в каменные стены, в пол, даже в дырку туалета, совершенно не моргая.
Со временем она моргала все меньше.
Затем Элис начала впадать в настоящий транс, не слыша их, даже когда они кричали и трясли её за плечи.
Такие периоды становились все длиннее и длиннее.
Теперь Элис приходила в себя всего на несколько часов в день, если повезёт.
Она также начинала ходить как Nachtsonne.
Все они ходили так, будто скользили по камню и траве, их глаза сосредоточились на чем-то далёком, находившемся за тем, с кем они говорили, за деревьями, булыжниками, стенами пещеры, крутыми вулканическими утёсами. Они ходили так даже в униформе и с оружием. Такое чувство, будто они постоянно слышали где-то вдалеке мелодию прекрасной музыки и шли в её направлении.
Энджел гадала, что именно они слышали.
Все они, похоже, получали свои приказы, не переговариваясь меж собой, отчего она задавалась вопросами, что и как их направляло.
Внутри драконьей пещеры все немцы, то есть сами Nachtsonne, делались такими же отрешёнными и отключившимися, как Элис и остальные стоявшие вокруг светящейся ямы. Однако вне храма они казались менее восприимчивыми к этим симптомам, похожим на транс. Они определённо выглядели так, будто им промыли мозги, но все же могли функционировать.
Это заставляло Энджел задаваться вопросом, станет ли Элис такой же. То есть, адаптируется ли она достаточно, чтобы стать одним из их солдат.
— Ты слышала, что он сказал, верно? — заговорила Мика. — Тот парень в маске дракона. Ты слышала, что он сказал про то, когда все это началось?
Энджел нахмурилась.
Она слышала.
Им с Микой не представилось возможности поговорить об этом.
— Ты имеешь в виду даты, верно? — тихо произнесла Энджел. — О том, когда пробудился «драконий король»?
Мика выразительно покосилась на неё.
— Это ужасно близко к тому, когда мы впервые встретились с вами. В Нью-Мехико, имею в виду.
Энджел почувствовала, что её челюсти напрягаются, но лишь кивнула в ответ на слова видящей.
Насколько же произошедшее в Нью-Мехико испоганило их мир? Что ещё изменилось, когда открылись те межпространственные двери? Какие ещё сюрпризы поджидают их в других частях планеты?
И как, черт подери, это дерьмо всюду следует за Блэком?
Мика фыркнула, скрещивая руки на груди.
— Вот именно, — пробормотала она. Посмотрев на длинное окно в камне, она раздражённо выдохнула. — Думаю, Джем не ошибался по поводу Блэка. Босс — действительно сам как воронка.
Энджел фыркнула.
Она не потрудилась ответить.
Им нужно выбираться отсюда к чёртовой матери, но Энджел не видела шансов. Когда они не находились в драконьем храме, они практически круглосуточно заперты в этой комнате. Они ели здесь, спали здесь, мылись здесь с помощью резинового шланга. Они ходили в туалет, присев над этой фарфоровой дырой в полу.
Подумав, Энджел хмуро посмотрела на стопку книг на полу — их единственное отвлечение с тех пор, как их здесь заперли. Они нашли их стоящими корешками наружу на подоконнике, когда впервые пришли в сознание. Книги были в ручном переплёте, и, похоже, их написал кто-то, живший в этой вулканической колонии, напечатал на какой-то древней печатной машинке.
Энджел, Элис и Мика практически немедленно начали их изучать. Или это, или ходить туда-сюда и таращиться в окно, чем они тоже много занимались.
Теперь Энджел перечитывала их уже в третий раз.
В плане чисто развлекательной ценности книги оставляли желать лучшего.
Они были тяжёлыми, плохо написанными. В них содержались плохо выстроенные истории, оформленные в рассказы жанра фэнтези или научной фантастики, но у них не имелось явного начала, середины и конца. Страница за страницей тянулась плохо замаскированная лекция по политике, морали и этике, обычно один персонаж рассказывал это другому. Большие фрагменты книг напоминали сплошной поток сознания автора, который явно мнил себя каким-то философом-любителем.
Многие моменты были очень расистскими.
Судя по странным конструкциям предложений, также становилось понятно, что для написавшего эти строки английский не являлся родным языком.
Вопреки бесчисленным недостаткам, плохо написанному и отредактированному тексту Энджел и Мика невольно вчитывались в них почти как в религиозные трактаты. Ни одна из них не говорила этого открыто, но они надеялись, что книги помогут им разобраться, какого черта здесь происходит. Как минимум они надеялись заглянуть в разум их похитителей.
Фэнтези-серия поражала Энджел сильнее всего.
В ней персонажи жили в середине Земли, среди гигантских мудрых огненных ящериц под названием Волори, которые плавали в лаве и время от времени пожирали их. Герой книги, а также его возлюбленная, ездили на огненных ящерицах через центр Земли и владели магическими бриллиантами, которые стреляли зарядами молний. Вместе с Волори они посещали различные части земного шара, обычно чтобы исправить некоторые неправильные ситуации, которые, по словам Волори, нужно было исправить.
Дыр в логике и сюжете хватало с избытком.
Диалоги часто были настолько ужасными, что Энджел скрежетала зубами.
Она также невольно замечала, что большинство «неправильных вещей», которые исправляли герой и его девушка, относилось к тому, что люди распространяли «развращённые» идеи, или люди «забывали своё наследие», или чужаки и богохульники нарушали «естественный порядок» вещей.
Все это отдавало расистским дерьмом про главенствующую расу.
Ничто не убеждало Энджел, что эти люди не были нацистами.
И все же она невольно внимательно изучала тексты.
Она также невольно замечала связь с огненным храмом, дверью в виде драконьей пасти, не говоря уж об огненной яме в центре горы. Она гадала, не были ли эти тексты записью мифов, в которые верили эти люди.
Она все ещё смотрела в окно и думала о книгах, об Элис, когда проблеск движения привлёк её внимание. Она так привыкла к ритмам этого места, тишине, приглушенным голосам, скользящим грациозным походкам ног в сандалиях… что когда что-то нарушило этот ритм, это тут же привело её в чувство.
Небольшая кучка людей выбегала из храма.
Они двигались быстро, оглядываясь по сторонам порывистыми поворотами голов.
Те, что в балахонах, были босыми, худыми, на их лицах и волосах виднелась грязь, и у всех отросли бороды — только теперь Энджел осознала, что до сих пор не видела у Nachtsonne бород. Они также двигались, шли и вели себя совершенно не так, как все, кого она видела у этого вулканического кратера, поросшего травой и пальмами.
Она насчитала пятерых людей в шафрановых балахонах.
Одного поддерживал мужчина в более темной, более дорогой с виду одежде. Нормальной одежде, осознала Энджел мгновение спустя.
Одежде из внешнего мира.
Так странно было впервые за недели видеть кого-то в уличной одежде, поэтому Энджел невольно уставилась на него.
Тогда-то она заметила бело-блондинистые волосы.
— Мика, — произнесла она торопливым шёпотом. — Мика! Бл*дь, быстрее сюда!
Маленькая видящая мгновенно соскочила с матраса, на котором лежала до этого.
Она оказалась возле Энджел быстрее, чем та успела это осознать.
Хмуро покосившись на маленькую видящую, Энджел мотнула подбородком на людей, которые виднелись через окно под ними.
— Ты их видишь?
Воцарилась тишина, пока Мика прослеживала за её взглядом.
— Gaos. Это же…
— Прекрати говорить на языке видящих, — отчитала она её, понизив голос. — …И да. Это чертовски похоже на него, — уставившись через толстое стекло, она сглотнула, чувствуя, как её горло сдавило. — Это тот вампир. Дориан. Это должен быть он, верно? Кто бы ещё это мог быть?
Поджав губы, Мика встала на цыпочки, глядя в центр вулканического котла и сканируя взглядом остальные фигуры, которые теперь быстро пересекали середину поросшего травой кратера.