Мы все ещё целовались, когда несколько секунд или, возможно, минут спустя вдалеке вновь раздались выстрелы.
Я усилием воли отстранилась от него, контролируя свой свет и отталкивая свет Блэка. Когда он дёрнул меня ближе и снова притянул для поцелуя, я вскинула бровь, замерев на расстоянии считанных дюймов, и Блэк раздражённо выдохнул.
— Ладно. Окей. Ты права.
Он с трудом убрал свой свет.
— Собери ту группу, — сказал он, переключаясь в свой армейский режим.
Его голос оставался грубоватым, гранича с тем низким тоном, который мне так нравился, но сейчас это чертовски отвлекало. Мельком покосившись на меня, Блэк в дальнейшем избегал зрительного контакта и продолжил:
— …Думаю, они у столовой, большинство из них. Но пошли бегунов, если придётся. Собери всех у бассейна через десять минут. Максимум пятнадцать. Я хочу, чтобы все они снарядились и были готовы отправляться. И Мэджик тоже.
Я кивнула и принялась отцепляться от него, сначала убирая руку с его талии, затем отодвигая талию от его руки, и наконец, делая шаг назад. Я все ещё поправляла гарнитуру на ухе, когда повернулась и направилась по дорожке к столовой.
Вопреки своим словам Блэк отпустил меня с явной неохотой.
Я также чувствовала на себе его взгляд, даже когда перешла на бег.
Стараясь игнорировать зовущие завитки света, я стиснула винтовку рукой и устремилась по песчаной тропинке вниз по холму.
Мы можем это сделать — я и он.
Мы обязаны это сделать.
Энджел и Ник нуждались в том, чтобы мы это сделали.
Ковбой, Декс, Элис, Мика, Джем и Сомчай нуждались в том, чтобы мы это сделали.
Те японские туристы нуждались в том, чтобы мы это сделали.
Однако прежде всех остальных я сама нуждалась в этом.
Мне нужно найти Энджел и Ника. Мне нужно найти их немедленно.
Всякий раз, когда я думала о двух своих самых давних и близких друзьях — моей единственной настоящей семье, не считая самого Блэка — мой живот начинал болеть так сильно, что мне казалось, что меня стошнит.
Чувство вины едва не захлёстывало меня вместе с сокрушительным беспокойством, смешивающимся со стыдом.
Теперь, когда мы с Блэком относительно вышли из состояния сексуального дурмана связи, я не могла перестать думать о том, как долго они отсутствовали, и что могло случиться с ними за это время. Я также не могла перестать думать о том, что они находились в плену, пока мы с Блэком играли в медовый месяц на пляже.
Когда я позволяла себе задуматься об этом, я едва могла думать сквозь панику, которая норовила подняться в груди. Я едва могла дышать. По правде говоря, одни лишь мысли о том, что могло случиться за прошедшие недели, вызывали у меня желание умереть. Та же задыхающаяся от вины часть моего сознания едва могла признать, на какое долгое время я бросила их там одних.
Нет, в моем сердце, разуме или совести ни разу не возникало дебатов о том, что нужно предпринять. Это была исключительно интеллектуальная задачка — рассуждения, как далеко я могу зайти, чтобы вернуть своих друзей живыми.
На самом деле такого вопроса не стояло — ни для меня, ни для Блэка.
Мы с Блэком должны это сделать.
Мы должны сами об этом позаботиться.
Более того, мы собирались сделать это немедленно, бл*дь.
Глава 25
Огонь и жажда
Ночь на том дереве была кошмарной.
Ник не помнил, чтобы он спал.
Он знал, что он должен был спать, как минимум дремать, но он не помнил, чтобы хотя бы закрывал глаза. Такое чувство, будто он всю ночь наблюдал, как спят другие — а также шлёпал москитов, муравьёв и других жуков на своей коже и наблюдал, как вампиры смотрят вниз.
Время от времени он также слышал, как они тихо переговариваются между собой. Он не мог различить их слова вопреки тому, что они находились на расстоянии считанных футов.
Он даже не мог с уверенностью сказать, что они говорят по-английски.
В то же время он осознал, что их субвокальные разговоры причудливым образом зачаровывают.
Должно быть, он спал.
Он знал это потому, что существовали пробелы.
Следующим утром Брик предъявил полиэтиленовый мешок с водой и объяснил, что Дориан добыл её для них посреди ночи, из реки к востоку от их дерева. Брик также утверждал, что поймал Декса прежде, чем тот свалился со своей ветки, и как минимум один раз ему пришлось поправлять позу Ковбоя, не говоря уж о Джеме.
Поскольку Ник не помнил, чтобы кто-то из вампиров уходил на какое-то время, и уж тем более поправлял кого-то из его друзей на ветках, чтобы те не свалились на землю, Ник понимал, что как минимум несколько раз он должен был сомкнуть глаза.
Рассвет он тоже не совсем помнил.
Должно быть, он проснулся вскоре после восхода солнца, потому что он помнил, как проснулись Декс и Ковбой, прикрывая ладонями глаза от солнца — но он не помнил, как тьма сменилась светом.
Мысль о том, чтобы провести здесь ещё одну ночь заставила Ника поморщиться.
Укусы насекомых покрывали его руки и шею. Стресс от угрозы упасть и разбиться насмерть не способствовал мирному сну. Стресс от угрозы быть покусанным вампирами тоже не помогал ему расслабиться.
Более того, буквально каждый звук заставлял его подпрыгивать, и он уже потел от влажности, хотя солнце встало меньше часа назад.
Он наблюдал, как на ветку их дерева прыгнула мартышка и тут же замерла, уставившись на всех них. Посмотрев на их лица, она громко заверещала, а затем несколькими прыжками по веткам унеслась на верхушку следующего дерева.
Ник посмотрел вниз, вспомнив, что Блэк предупреждал их об ядовитых змеях.
Он вообще не питал к змеям нежных чувств, но все равно попытался вспомнить, как Блэк описывал ядовитые виды.
Через несколько секунд он вообще забыл о змеях, когда посмотрел на круг земли у основания дерева.
— Там внизу люди, — пробормотал он.
Брик поднял на него взгляд, поджав губы в жёсткую линию.
— Очень наблюдательно, Наоко.
— То есть они знают, что мы здесь, вверху?
— Очевидно. Да.
— Когда? — спросил Ник, бросая на вампира суровый взгляд. — Когда они нас нашли?
Брик взглянул на Дориана, затем обратно на Ника.
— Охранники показались за несколько часов до рассвета, — произнёс он почти нормальным тоном. — Дориан увидел их, когда собрался спуститься и отправиться на поиски воды. Ему пришлось некоторое время передвигаться по верхушкам деревьев прежде, чем он сумел спуститься.
Плотно поджав губы, Брик добавил — возможно, предугадывая следующий вопрос Ника.
— У них есть канистры с бензином. И ружья с дротиками. Мы посчитали разумным избегать их, как минимум, пока не сумеем связаться с вашим боссом… и не получим лучшее представление об их намерениях.
Ник уставился на вампира, затем опять вниз, на трёх мужчин, бродивших у основания их дерева. Каждый держал в руках по автоматической винтовке, и хоть Ник не мог их слышать, он видел, как шевелятся их губы.
Один поднял взгляд прямо на глазах Ника.
Ник не мог ясно различить лицо мужчины, но готов был поклясться, что этот парень хмуро посмотрел прямо на него, словно вопреки высоте их убежища он видел, как Ник смотрит на него через листья и ветки.
— Иисусе, — выдохнул он. — И что теперь?
Он взглянул на вампиров, затем на Декса и Ковбоя, которые также смотрели вниз и наблюдали за мужчинами, расхаживавшими под их деревом.
Ковбой хмурым жёстким взглядом следил за мужчинами с оружием.
В последнюю очередь Ник взглянул на Джема, неохотно окинув его взглядом и попытавшись оценить его состояние. Видящий, похоже, снова находился без сознания. Его темноволосая голова привалилась к стволу дерева, свесилась под неудобным углом, глаза оставались закрытыми. Его кожа по-прежнему выглядела слишком бледной. Его туловище оставалось в вертикальном положении, он все также сидел на ветке, но скорее всего, благодаря верёвке, которой Дориан обвязал его талию, бедра и руки.