Мальчик выдохнул, замолк и выжидательно уставился на дейна. Тот не спеша дописал последнюю фразу, поставил размашистую подпись внизу. Затем так же неторопливо присыпал ещё поблёскивающие на письме чернила специальной пудрой из маленького рубинового флакона и достал шкатулку с сургучными стержнями.
-Ничего не упустил? – Мягко осведомился Итан, только когда ощутил, что толстяк вот-вот лопнет от напряжения, и, всё так же не глядя на собеседника, капнул расплавленным над свечой сургучом в нижний угол бумаги.
-Вроде ничего...
-Хорошо. Скажи мне, что сподвигло тебя вступить в ряды храмовой гвардии?
-А?.. – Не ожидавший такого вопроса Хельвс растерялся. – Аа... Ну-у... Я подумал, что мне это пойдёт на пользу... Да и родители будут гордиться... наверное.
-Ну и как? Пошло?
-Что?
-На пользу.
-А... Пока не знаю.
Итан снял с пальца кольцо, выждал немного, затем поставил оттиск на горячей печати. Трёхлепестковое пламя внутри равностороннего треугольника на миг вспыхнуло слабым белым светом и погасло: печать Архаина– тоже своеобразный артефакт, напитанный магией, благодаря чему подделать её невозможно. Как клеймо Охотников. "Вот ведь ирония, – невольно подумалось Итану. – Ненавидящий магов Храм сам использует магию почти повсеместно."
Дейн ещё немного полюбовался результатом, сдул с листа закрепляющую пудру, вернул кольцо на палец и только после этого вновь поднял на послушника глаза.
-У меня остался всего один маленький вопрос... – Мальчик с готовностью кивнул, и Итан вложил в свою улыбку всё тепло этого мира. – Где ты достал яд?
Хельвс окаменел. В наступившей тишине, казалось, было слышно, как по его спине ручьями катится пот.
-К-какой яд?..
Мальчик смотрел на дейна, изо всех сил изображая непонимание, стараясь не моргнуть и не отвести взгляда... Но на долю секунды его глаза всё же стрельнули в сторону, обнажив тщательно оберегаемый фрагмент его памяти.
Разум человека с рождения ограждён природным барьером, проникнуть сквозь который без позволения тяжело даже лучшим телепатам и магам. Но Итану никогда и не требовалось пробивать чью-либо защиту. Достаточно всего лишь внимательно наблюдать и правильно сопоставлять причинно-следственные связи, а в этом он всегда был одним из лучших.
И в тот краткий миг, когда послушник, не удержавшись, отвёл взгляд, Итан словно бы уцепился за его внимание и вместе с ним нырнул в глубину памяти Хельвса.
В голове дейна будто что-то щёлкнуло. Недостающий кусочек пазла с лёгкостью встал на место, и ему наконец открылась вся картина целиком.
Хельвс спланировал это именно на сегодня. Заранее продумал алиби и причину, чтобы ненадолго заглянуть на кухню, не привлекая внимания... Готовили пищу в этот день другие люди, и другой же человек должен был отнести обед наверх, в кабинет верховного дейна, так что толстого послушника, страдающего от переутомления после жёсткой тренировки, никто бы не заподозрил... Но в его план вмешалась череда случайностей.
Он уже подмешал яд в приготовленную для Итана еду или сок и, расслабившись, собирался вернуться в свою келью, когда вдруг увидел, что дейн спустился в общую трапезную вместо того, чтобы, как последние пару месяцев, скромно пообедать у себя наверху.
С трудом совладав с паникой, Хельвс начал лихорадочно соображать. Всё ещё могло бы обойтись, нужно было лишь под каким-то невинным предлогом избавиться от отравленной пищи... Но он не успел: Старший Насариус уже получил распоряжение традиционно одарить обречённого на пытки и казнь пленника "последней трапезой"... и, конечно, под руки кухарям попалась именно предназначенная дейну тарелка, одиноко стоявшая на тележке. Хельвс буквально вырвал поднос из рук уже шедшего к лестнице служки. Он надеялся, что если уронит еду на пол, её просто уберут, а его заставят сходить за новой порцией... Но недооценил скверный характер Рэтта, охранявшего сегодня проход к темницам.