- Не дождёшься. Это ты виноват. - Сама не заметила, как тоже перешла на "ты".
- И в чём же? Врезал тебя в себя? Или в том, что быстро среагировал и остался чистым и сухим? Только и слышу твои претензии. - Он устало потёр глаза, а мне словно открылась правда, застрявшая комом в горле. Он чёрт возьми, прав! Правда - неприятная штука. Она заколола где-то под печёнкой, вызывая приступ самоедства. Но я в этом ему не собираюсь признаваться и уступать.
Он смотрел на девушку в своей рубашке и находил это чертовски сексуальным. Как жаль, что есть чертов закон, котрый он не может нарушить. В голову так и лезли самые развратные мысли. Как он рывком расстёгивает рубашку, и пуговицы со звоном рассыпаются по полу в хаотичном порядке, открывая вид на молодую грудь. Как туда же летят бумажки и папки со стола директрисы. Как он усаживает её на столешницу из светлого дерева, впиваясь грубыми пальцами ей в бедра. Он почти уже услышал её стоны, как вдруг... Она протянула ему свою блузу, он в недоумении её взял и вопросительно посмотрел на девушку.
- Отвезёте в химчистку. У нас учителей, знаете ли, зарплата не позволяет лишний раз отдать вещи на стирку профессионалам. - Шах.
И, хлопнув дверью, оставила его одного в кабинете, как провинившегося ребёнка, которому нужно подумать над своим поведением. Веры Анатольевны не было видно. Это к лучшему, сейчас я не подобрала бы объяснительных слов, лучше сделаю это после собрания. Как смотреть теперь в глаза родителям, как собраться с мыслями? Этот мужчина выбил меня из колеи душевного равновесия. Я только-только себя зарекомендовала, как отличный специалист, нашла общий язык с детьми, а теперь меня с позором уволят! Секс на рабочем месте - должностное преступление. Тем более в школе. В храме науки, можно сказать! Даже если я им не занималась. Рубашка эта тоже выглядела слишком неестественно - огромной на мне. Да, это лучше, чем грязная блуза. О, боги, как она божественно пахнет им! Мужской терпкий запах сильного духом человека, слегка выветрившийся под вечер. Апельсин, кедр и... мята? Неожиданно. Как и он сам. Весь таинственный и загадочный. Как мои мысли снова оказались сосредоточены на нём? Подойдя ближе к рабочему месту, я увидела уже заполненный людьми кабинет. Родители удивленно уставились на меня. Расправив плечи, учительница их детей прошла к своему столу. Пока ещё учительница...
- Здравствуйте, уважаемые родители! Прошу прощения за задержку. Давайте ещё раз познакомимся. Меня зовут Таисия Васильевна Океанская. С многими мы уже знакомы, - я улыбнулась, оглядывая класс, - это мой первый год в роли педагога, но мы с детьми уже нашли общий язык и идём к цели стать умнее и самостоятельнее. Так, сейчас организационные моменты обсудим, затем кратко скажу про каждого ученика в отдельности. Можете параллельно задавать свои вопросы.
Родители внимательно слушали и смотрели, ожидая информацию про своих чад. Всё шло отлично до тех пор, пока не заявился Влад, держа в руках знакомую мне вещь. Войдя в кабинет, его глаза хитро сверкнули. Он слегка запыхался. Бегал и искал меня по кабинетам? Сколько дверей он открыл, прежде, чем меня нашел? Переведя дыхание, он, улыбаясь, медленно направился к моему рабочему столу. Как чёрная пантера перед нападением на бедную антилопу. О, нет. Этот взгляд не сулит мне ничего хорошего. Затаив дыхание, будто тугой корсет перетянул все рёбра, выжидающе смотрела на мужчину.
- Дорогая, ты так быстро убежала от меня сейчас, что перепутала свою рубашку с моей. Это было великолепно. - Произнёс он во всеуслышание. А перед глазами пролетали картинки моей трудовой книжки, которая грустно смотрит на меня, валяясь в луже из солёных слёз.
Я вымученно закрыла глаза, не веря в происходящее. Ясный наклонился ко мне, сидящей за рабочим столом, и поцеловал в щёку. Тело пробил разряд от его губ, окружённых колючей щетиной. Положил на колени мою блузку и прошептал на ухо:
- Я в прачки не нанимался, учительница. - Мой шах бит его матом.
Моё лицо густо покраснело. Свёклу Васильевну закопали в грядку с сырой землёй. Так и хотелось там просидеть всю жизнь, лишь бы больше никто меня не видел. Стыдно-то как! Сердце гулко стучало по вискам тяжеленным молотком. И это на глазах у целой кучи людей! Ну, всё. Теперь меня точно уволят! Тут сидит по меньшей мере 30 свидетелей этого спектакля.
Вскочив с места, я с вызовом смотрела ему в глаза. Ноздри гневно раздувались, шумно выхдыхая весь воздух из лёгких, словно раекта отработку топлива в виде клубов густого дыма. Но в его глазах плясали лишь смешинки! Этому чёрту весело!