Часть меня хотела, чтобы он пришёл, извинился и всё мне рассказал. Почему он Володя, и как стал Владом. Как он стал заниматься всем этим... промыслом. Долго ли он собирается ещё эксплуатировать школу в своих корыстных целях. Список моих вопросов можно было бы продолжать бесконечно. А другая часть хотела больше его не знать. Забыть и никогда не встречаться. Мне было страшно снова заглянуть в его чёрные очи, но одновременно так хотелось прочитать ответы на все свои вопросы. Неизвестно, какая из частей имела преимущество перед другой.
Но Влад объявился лишь на следующий день. Стоит ли говорить, что эту ночь я практически не спала из-за того, что мне снились кошмары? До дрожи во всём теле, до холодного пота, пробирающего насквозь, и до вскирков пробуждения посреди ночи. Из-за Ясного у меня скоро начнётся аллергия на сны. Во сне я убивала людей снова и снова. Бесконечно звенел в ушах звук выстрела из пистолета. В глазах стояли слёзы, через которые я видела равнодушные отсутствующие глаза Влада. Направленное на меня дуло, и его размытый силуэт в чёрном пальто. Так и до сумасшествия недалеко.
Он пришёл ко мне в квартиру утром без предупреждения, когда я собиралась на работу. И оно сразу перестало быть добрым. Он впервые оказался у меня дома. Кто-нибудь, избавьте меня от дурной привычки - не смотреть в глазок, прежде чем открыть дверь. Секунда. Две. Взгляд глаза в глаза. Осознание, кого я вижу перед собой, дошло до нервных окончаний мозга. Страх подчинил меня себе и заставил резко захлопнуть дверь. Однако, я не успела. Он поставил ботинок в дверной проём и по-хозяйски вальяжно перешагнул порог, оказавшись в моей прихожей. Не сводятся с меня глаз, он закрыл дверь. Отступая назад, я упёрлась спиной в стену. Сработал инстинкт самосохранения. Я никогда не знаю, что произойдёт в его голове в следующую секунду. Он то кричит, что сотрясаются стены соседних многоэтажек, то через секунду уже вольно смеётся, а через две секунды решает рабочие вопросы. Он всегда непредсказуем. Он первым нарушил звенящую неловкую тишину между нами:
- Не понравились цветы? - Они смущён, или мне кажется?
Когда Влад выбирал, какие же цветы он хочет ей прислать, выбор пал сначала на белые розы. Такого же цвета он поручил Хакеру найти для неё автомобиль. Он ассоциировался у него с её чистотой, светом и ангельским подобием. Но когда узнал от флориста, что цветы можно сделать разноцветными, он сразу знал какой цвет будет у его роз. Синий. Как глаза самой особенной девушки на этой планете. Но даже цвет этих роз не сравнился бы с настоящим оттенком её глаз. Глубокий и насыщенный, как толща вод Атлантического океана. Без дна, не имеющие берегов и смывающие все печали.
Странное чувство. Он никогда никому не дарил букетов. Разве что в детстве. Срывал маме в поле или возле дома букет ярких солнечных одуванчиков. Гордо шёл домой и протягивал ей руку. Она мило улыбалась и ставила их в вазочку, а потом смеясь, ругала его за пятна на одежде, которые оставляют стебли этих цветов.
Это Хак ему посоветовал. Он в обольщении дам был спец. Сказал, что цветы-обязательный шаг на пути примирения с женщиной. Влад долго сопротивлялся этому совету, но всё же послушал друга. Он вообще не хотел мириться, женщина должна знать своё место! Она сама виновата, нечего было лезть, куда запрещено. Но в этом была вся она. Необыкновенная и любопытная. И в этом её винить он не мог. Он винил во всём только себя. Всегда перекладывал на себя ответственность. За сделки, за друзей, за всё. Скажете профдеформация? Нет. Просто слишком закалён был его характер.
А ещё он не понимал, почему эта синеглазая девушка не покидает его, и без того занятые, мысли. У него на носу сделка с Арманом, неизвестно, когда Лис узнает о подставе и ждать ли его с ответом, а он цветочки-букетики выбирает! Да что с ним такое?!
Целый вечер он ждал её ответной реакции. Но её не было. Ни звонка, ни сообщения. Не доставили? Не понравился? Ещё подпись какую-то дурацкую написал. Почему она молчит? Может, без неё было бы лучше? Чёрт! Как школьник, чесслово! Еле дождавшись утра, он сам поехал к ней.
- Так это ты прислал? - Я подозревала, но до последнего не хотела верить в это.