И украинские националисты делают всё, чтобы эти «тяжёлые времена» стали ещё тяжелее. Подобная политическая стратегия не нова. Юрченко вспоминает о стратегии итальянских фашистов после Первой мировой войны, но можно вспомнить ещё десятки политических групп, чья логика действий была похожей. По сути, именно так действовали немецкие нацисты, во многом похожей была и стратегия российских большевиков в «февральский период» Русской революции 1917 года. Путь к новому порядку лежит через хаос: чем больше хаоса в начале пути, тем больше порядка — в конце. По крайней мере, так думают адепты подобной стратегии.
Но для реализации подобной программы необходимо, как минимум, наличие трёх условий: превращение государства в последовательную «террористическую машину», подавляющую любую оппозицию предельно жёсткими методами, развитая традиция государственности и наличие громадных человеческих и экономических ресурсов, неизбежно растрачиваемых новой властью в процессе создания нового общества. И даже при наличии всех этих условий авторитарная модель выхода из политического кризиса предполагает высокую степень риска.
На Украине большинство этих условий отсутствует в принципе. Если задачу создания эффективной «машины террора» украинские националисты способны решить, хотя и здесь возникают определённые сомнения, то на пути решения остальных задач возникают объективные препятствия. Украина не является геополитическим гигантом, способным выдержать серьёзные социально-политические нагрузки. По мере углубления кризиса эта страна будет лишь ускорять своё движение к катастрофе, и та же диктатура не станет препятствием на этом пути. Наоборот, при определённых обстоятельствах политическое насилие лишь ускоряет процессы распада.
Отсутствие политического реализма — родовая черта украинских ультраправых; оно сопутствует всей истории этого политического течения. Идеологический тезис об Украине как моноэтническом государстве и навязчивые попытки вытеснения русского языка за пределы украинской политической жизни предельно чётко свидетельствуют об отсутствии такого реализма. Та же самая черта проявляется и в конкретных политических планах, озвучиваемых идеологами украинского нацизма. Так, например, в рамках внешнеполитического дискурса лидеры «азовского движения», с одной стороны, активно демонстрируют собственную русофобию и ненависть к России, а с другой — позволяют себе время от времени антикапиталистическую риторику, оказывающейся, по сути, критикой Запада. При этом игнорируется и тот факт, что Украина живёт за счёт российского газа и нефти, и то обстоятельство, что именно Запад осуществляет политическую поддержку этой страны. По сути, такие высказывания из среды «азовского движения» рубят сразу две ветки, на которых держится украинская государственность.
Реальная внешняя политика «Азова» способна лишь ввергнуть Украину в состояние политической изоляции. Но Украина не относится к числу тех стран, которые способны в таком состоянии выжить.
Тем не менее, действия, направленные на дестабилизацию положения в стране, способны обеспечить условия для возникновения ультранационалистической диктатуры. Но только с одной оговоркой: такая диктатура никоим образом не будет служить национальным интересам страны. Она неизбежно окажется под опекой западных кураторов и будет выполнять их политические заказы. А заодно поспособствует обогащению лидеров ультранационалистического движения. А далее — всё в соответствии с прогнозом Юрченко: «чемодан — аэропорт — Брюссель». Только в этом самолёте окажутся не представители современной олигархии «а-ля Порошенко», а Билецкий, Семеняка и Ко…
Внешним фасадом «азовского движения» относительно долго считался Гражданский корпус «Азов», но с 1 января 2017 года это политическое объединение официально прекратило своё существование. Страницы Гражданского корпуса в социальных сетях были трансформированы в страницы соответствующих отделений партии «Национальный корпус».
Изначальная цель создания Гражданского корпуса очевидна. Это предпартийная организация должна была стать ядром будущей политической партии. Когда такая партия была создана, необходимость существования Гражданского корпуса естественным образом отпала. Об этом свидетельствуют и отдельные детали, как, например, то, что за всё время своего существования эта структура не имела полноценного информационного ресурса: для временной организации он оказался не нужным.