– Да, отец. А не могли бы мы остановиться у стекольной лавки Изайла?
– Конечно. А к чему такая спешка? В стекольную сразу с прогулки. Ты могла бы послать слуг из поместья, если тебе что-то нужно.
– Молодой Лорд Лаймил написал мне в письме, что хотел бы сделать заказ на дуэльные иглы. Но по какой-то причине мастерская ему так и не ответила. – пожала Линсель плечами. – Поэтому он и попросил меня об этой небольшой услуге.
Они познакомились на одном из многочисленных балов в столице. В тот день Улисс только вошёл в зент имперских дуэлянтов. Внимание было направленно на него со всех сторон. Ещё бы, это же такое событие. Восходящая звезда занимает своё законное место на пьедестале.
С первого взгляда он ей совершенно не понравился. Глядел на всех свысока, игнорировал правила приличья, был лишь в одном жилете, надетом на совершенно голое тело. Но человеку в день его триумфа позволительно многое.
Нет, он конечно не оказался любителем искусства, что в тайне рисует прекрасные картины. Каким дуэлянтом он был с наружи, таким и оставался. Но в его глазах и речах пылала вера в слова Мастера. Улисс даже скупал все напечатанные трактовки, какие только встречал.
– Что же, не вижу в этом ничего плохого. Дипломатические связи никогда не будут лишними. Можешь идти.
Некоторое время спустя карета остановилась под вывеской стекольной.
Тяжёлая дверь лавки мягко открылась, под рукой Леди Лейланы. Тусклый солнечный свет равномерно освещал всё торговое помещение лавки. В глаза сразу же бросились скудные бледно желтые подложки под стеклянными изделиями. Стеклянные украшения и без того словно исполненные без фантазии терялись на болезненном жёлтом цвете ещё сильнее. Сгорбленный старик за главным прилавком аккуратно поклонился.
– Высокородная Леди Лелана, рад приветствовать вас.
Тёмный коричневый жилет нелепо топорщился поверх бежевой рубашки. Всё внутреннее убранство лавки, скудное разнообразие товаров и сам внешний вид старика лавочника создавало какое-то впечатление ни то бедности, ни то убогости. Словно душа, принадлежавшая этому месту, ушла прочь.
– У меня заказ на дуэльные иглы. – немедля ни мгновения Линсель положила развёрнутую бумагу с заказом Улисса на прилавок.
– Дуэльные иглы, Высокородная Леди? Это должно быть заказ к мастеру Изайлу?
– Верно. Разве это не его лавка?
– Боюсь, что это уже не совсем так, Высокородная Леди. Сейчас эта лавка принадлежит Келирской Стекольной Мануфактории. Мы занимаемся всеми стеклянными изделиями, которые только могут пригодиться городскому жителю: от режущих пластинок и ножей до разнообразных украшений. – сказав это старик согнулся в продолжительном приступе кашля. – Прошу меня простить, Высокородная Леди. Изайл с семьёй, насколько мне известно, продал эту лавку и покинул Келир ещё до прошлого Сбора Урожая.
Молча кивнув, Линсель вышла за порог лавки. Тяжелая дверь громко захлопнулась.
***
Небо затянутое по обыкновению тучами грохотало. Хэсет скрёб песок с Якоря уже почти год. К этому попросту нельзя было привыкнуть. Он зажмуривался с каждой вспышкой молнии, бьющей в возвышающийся Якорь. Вздрагивал с раскатом грома. Съёживался и стискивал рабочие леса при сильных порывах ветра.
Остальные рабочие поговаривали порой, что всё это было Злом, которое прорывалось через сам металл. Разумеется, это бы означало, что даже Мастеру не удалось запечатать Зло полностью. А как тут можно верить в другое?
Работать на Якорь шли не от хорошей жизни. Здесь оказывались лишь самые отчаявшиеся, не нашедшие никакой другой работы и, что вполне естественно, каторжники. Последним не повезло больше всего. Именно им приходилось работать на верхних лесах под самыми Цепями. И именно они чаще всего падали, сбитые порывом ветра, напуганные раскатом грома, обожжённые молнией.
Сама работа была незамысловатой. Держись крепче и соскребай песок в склянку. Мозоли от деревянного скребка на руках Хэсета ныли. Больнее всего было, когда песчинка, подхваченная порывом ветра, попадала в ладонь. У тех кому не повезло здесь работать дольше самого Хэсета на ладонях не было ни одного светлого пятнышка. «Руки каторжника», так их называют вне Якоря, конечно ни у один каторжник не успевает доработать до такого срока, но название закрепилось. Хэсет и сам их так называл, ещё до того, как…