Одним из первых правил, что объясняли всем, кто способен перенаправлять энергию, было отдавать энергию сразу. Не пытаться е удерживать, не пытаться накопить, по крупицам собирая из нескольких крохотных источников. Поскольку это не заканчивалось ничем кроме множества травм. Но разве какие-то травмы могут быть хуже смерти в плену? Поэтому Линсель и собиралась нарушить его.
Она сделала несколько глубоких и шумных вдохов, пытаясь успокоиться. Они почти ничем не помогли. Линсель наносила удар за ударом, забирая их энергию в крайней точке. Это было всё равно, что бить каменную стену. Конечно, удары можно было бы останавливать плавно, вот только это была бы потеря драгоценных мгновений. И чем дольше она будет удерживать энергию, добавляя к ней всё больше и больше новых ударов, тем серьёзнее будут последствия.
Распирающая боль жгла грудь изнутри. Каждый вдох давался тяжелее предыдущего, каждое движение лишь усиливало давление. Линсель услышала хруст собственных рёбер. Резкий укол чуть не заставил её потерять концентрацию, отпустить всю энергию, бросить её. Вот только это означало, что всё было зря, что ей вновь придётся проходить через эту же самую пытку.
Линсель из последних, остававшихся у неё сил пнула дверь, отдавая вместе с ударом всю энергию, что разрывала её так сильно стремясь высвободиться. С громогласным хлопком, отразившимся от каменных стен коридора за пределами камеры, множество деревянных обломков усеяло пол.
Потеряв равновесие, обессиленная Линсель едва не упала. Но нет, этого делать было совершенно нельзя. Нужно было двигаться вперёд. Найти какой-нибудь источник энергии или вообще саму молнию в бутылке. Хотя последняя без источника едва ли была полезной.
Аккуратно подобрав стёганную куртку с пола камеры, Линсель накинула её на плечи. И слегка прихрамывая вышла в тёмный коридор. Идти было больно, дышать тоже. С каждым мгновением эти ощущения лишь росли, напоминая о том, что она освободилась, хотя бы частично.
Впереди появился едва различимый свет. Он приближался, становясь всё отчётливей. На стенах появилось несколько бегущих к ней теней. Очевидно, одни среагировали на шум. Её побег сложно было назвать тихим или незаметным. И Линсель приготовилась сделать рывок и атаковать первого, кто появится перед ней. Сперва нужно было завладеть оружием, а уже потом решать, что делать с остальными.
Тени всё росли, становясь ближе. Им оставался единственный поворот за угол, чтобы настичь Линсель, и она прижалась к стене, стараясь заполучить инициативу в свои руки, когда бой станет неизбежен. Когда они сделают ещё несколько шагов и появятся из-за угла.
«Излучинцы», – в последний момент поняла Линсель. Она даже успела оттолкнуться от стены, чтобы выбить оружие у ближайшего противника. Вот только противников не было, как, впрочем, и оружия. У них в руках были всего лишь небольшие стеклянные капли. Очень похожие на молнии в бутылке, вот только в них был заключён свет. Сил остановиться не хватило, и она просто упала, едва сгруппировавшись.
– О, цепи! Линсель? Почему ты здесь? У тебя всё хорошо. В смысле, вижу, что не хорошо, но всё-таки… – быстро заговорила Адеин.
– Бывало и хуже. – издав тихий стон произнесла она, пытаясь подняться, но тело почти не слушалось.
– Не мучайся. Давай же, обопрись на меня. – протянула травница свою руку. –Ты видела, что это там было? Я-то уже, думала, что имперцы стену пробили, и сейчас нас тут всех перебьют.
– Нет, всего лишь дверь. – тихо проронила Линсель.
Горстка излучинцев, встретившая её, они пытались уверенно вышагивать почётным караулом, вот только невольно всё равно жались к стенам. Да и выглядели они значительно хуже, чем при их прошлой встрече. Особенно это было заметно по Адеин. Запавшие глаза, бледное и измождённое лицо. Чуть опираясь о неё при ходьбе Линсель чувствовала под своей рукой выступающие, туго обтянутые кожей, кости.
– Когда ты успела попасть в крепость? – спросила Адеин, но тут же сама ответила на свой вопрос. – Ещё тогда, по воздуху при пожаре, да?
Линсель лишь осталось кивнуть, соглашаясь с догадкой, и испытывая из-за этого укол чувства вины. Хотя, возможно, она просто ещё раз сделала слишком глубокий вдох, определить не представлялось возможным.
– Скоро это всё закончится. – уверенно произнесла Линсель. – Потерпите ещё немного и всё это останется в прошлом.
Они куда-то пришли. Этот коридор практически ничем не отличался от остальных. Но их процессия остановилась.
– Выходите, всё спокойно. – произнесла травница.
И из незапертых тюремных камер начали выходить остальные излучинцы, не оставляя и пары шагов свободного места. Почти у каждого в руках была светящаяся стеклянная капля. И выглядели все они ничем не лучше тех, кто встретил Линсель.