Всего одно мгновение и надтреснутое лезвие топора встретилось с хвостом стеклянной капли. Брызги лопающегося чёрного стекла окатили её мелкими крошками. Чистой энергии в ней было так мало, что исчезла она практически моментально, но Линсель даже и не пыталась забрать её.
Ганед не отрывал взгляда от пустой руки, не в силах поверить своим глазам и осыпавшим его осколкам. Пальцы второй руки продолжали сжимать молнию в бутылке, ставшую бесполезной для него.
Линсель забрала всю энергию из небольшой капли с застывшим пламенем. Огонь безжизненно потух, оставляя лишь пустую стеклянную оболочку. И преобразуя её энергию в молнии, она ударила интенданта в область сердца.
Ганед вздрогнул и упал с зубца крепостной стены. Его глаза медленно стекленели. На груди чернел выжженный отпечаток ладони.
Наконец, с ним было покончено и Линсель могла спокойно выдохнуть. Пусть и дыхание приносило боль с каждым движением груди. Это было не важно, она выполнила то, что должна. Оставалось лишь разобраться с Аллосом и остальными волшебниками из крепости.
– Думаю, самое время отправляться обратно в лагерь? Или ты так не считаешь? – улыбнулся одними губами монах.
Он стоял на крепостной стене. Их разделяло расстояние меньше длины её вытянутой руки. И Линсель совершенно не заметила, когда он успел здесь появиться.
– Не беспокойся. Сейчас спокойно выйдем мы. А потом, немного погодя выйдут и волшебники.
– Почему я должна поверить?
– Они мне пообещали. А теперь пойдём, но только аккуратно. Не думаю, что ты сможешь подняться, если вдруг оступишься и упадёшь.
Глава 22. Правосудие
Они стояли во внутреннем дворе крепости. Все со связанными за спиной руками. Простые солдаты отдельно от волшебников. Последних в добавок отличало и то, что у них были завязаны ещё и глаза.
На стенах жарко пылали костры. Высокие и шумные всполохи огня бросали неровные тени, заставляя выглядеть облачённые в чёрное построения как-то по-особенному жутко.
Улисс медленно шёл вдоль построенных в шеренги бунтовщиков. Тяжёлые доспехи в такой ситуации с практической точки зрения совершенно не имели смысла. Но он всё равно надел их, вот только было это отнюдь не для защиты. Изменники связаны, вокруг армия Империи практически в полном составе. Лорд Лаймил сделал это потому, что посчитал правильным. К тому же грузный силуэт доспеха сразу будет выделятся на фоне стёганых курток.
Подобное могло поднять боевой дух войска перед обратным маршем в столицу. А это ему бы очень пригодилось, потому что его действия сейчас могли не понравится очень и очень многим.
– Раскаивается ли кто-то из вас? – обратился он к предателям.
Ответом на его слова стало лишь мрачное молчание.
– Возможно вы были вынуждены отвернуться от Империи?
И вновь тишина. Улисс, конечно не рассчитывал, что они бросятся к нему в ноги, начнут каяться в своих грехах и извиняться за содеянное. Единогласного ответа он тоже не ожидал, это было бы как минимум странно, и уж точно фальшиво и слишком наигранно. Но никто из них даже взгляд стыдливо не опустил. Никто не упал на колени, воздевая руки к Мастеру. Все просто смотрели на него, словно бы считая себя правыми.
– Сделайте всего один шаг вперёд, и Империя вновь примет вас в свои объятья.
Вместо ответа один из предателей плюнул Улиссу в лицо. Не скрывая гнева лорд Лаймил медленно утёр щёку мягкой перчаткой и стряхнул капли на землю. Только после этого он отступил от построения на пару шагов. И указал в направлении плюнувшего.
Мгновением позже в него сорвалась слепяще-яркая молния, сопровождавшаяся оглушающим хлопком. Тело упало плашмя. Ряды бунтовщиков испуганно отступили.
– Что, не нравится собственное оружие? – гневно спросил Улисс. – У вас есть немного времени, чтобы всё обдумать.
Лорд Лаймил направился к волшебникам. Возможно с ними он сможет добиться больше чем плевка. Линсель пошла на встречу. Медленно хромая она опиралась на посох сразу двумя руками. Стёганная куртка распахнута, обнажая множество слоёв материи, которыми была перебинтована её грудь.
– Разве это не чересчур? – спросила она.
– Возможно. – с сожалением произнёс он. – Вот только, они даже не желают искупления. Один даже плюнул мне прямо в лицо.
– Да, но всё же они…
– Тебе их жаль?
– Нет. – честно призналась она. – После всего, что они сделали. Такая смерть может оказаться даже слишком милосердной.
– Милосердной? Не думал об этом. – он задумчиво потёр подбородок. – Я думаю, что здесь важнее символизм. Кара с небес, удар, словно нанесённый самим Мастером. Ну и расплата за Ночь Ужаса, конечно.