Гораздо проще было бы казнить всех сдавшихся бунтовщиков, вместо того, чтобы сейчас заниматься уговорами. Более того, лорд Лаймил имел полное право на это. Но всё же они сами сложили своё оружие, а волшебники могли владеть ценной информацией.
– Они не пытались сделать что-нибудь… – Улисс остановился, подбирая подходящие слова. – Волшебное. По их специализации. Я имею ввиду они не пытались каким-либо образом получить преимущество для побега?
– Нет, даже не переговариваются друг с другом.
Их строй был и в половину не таким ровным в сравнении с солдатами. Кто-то был в богатых одеждах, другие же были в нарочито скромных мантиях. С завязанными глазами они совершенно не представляли угрозы. Но Улисс подавил это ложное чувство безопасности, в тот же самый момент, что оно и появилось. Даже так они всё ещё оставались перенаправляющими, людьми, что способны на убийство при помощи взгляда и силы мысли.
– Ваша вина неизмеримо выше той, что лежит на плечах простых воинов. – обратился лорд Лаймил к волшебникам. – Я не буду пытаться вас уговаривать и убеждать раскаяться. Нет. Докажите свою полезность и сможете прожить на пару дней дольше.
Улисс медленно выдохнул и посмотрел на Линсель в поисках одобрения. Она рассеяно кивнула и продолжила смотреть в сторону связанных перенаправляющих. Впрочем, взгляд её был направлен скорее сквозь них, куда-то глубоко в пустоту.
– Кто был вторым после Ганеда?
Они остались неподвижны, словно и самого вопроса не услышали. Лорд Лаймил тихо вздохнул. В столице, когда он был восходящей звездой, подающим надежды дуэлянтом. Всё тогда было куда проще. Каждый слушал любую глупость, что приходила ему в голову и тут же слетала с языка. И единственное, что требовалось от него самого – побеждать.
Улисс и сам не знал зачем записался в армию, вместо того, чтобы тихо сидеть в столичном особняке, отбивать редкие вызовы других восходящих звёзд дуэлей, отстаивая своё место на пьедестале, скучать на театральных представлениях. Эти мысли кончились в тот же самый момент, как он узнал о письме Линсель.
Оно даже обращено было не к нему. Девушка просила помощи у Императора, а не у лорда Лаймила. Но разве же это было важно. В Келир отправилась армия для подавления восстания. И в должности низшего офицера он маршировал в её составе. Поднимаясь в рангах также быстро, как и в рейтинге дуэлянтов, практически не прилагая к тому никаких усилий.
– Ладно, похоже вы не желаете говорить и готовы к смерти. – спокойно произнёс лорд Лаймил. – Как я и предполагал. Изверги и ублюдки, каждый из вас. Все исследования волшебства, прорывы в науке перенаправления были лишь ширмой, прикрытием для пыток. Меньшего от бунтовщиков я и не ждал.
– Нет, всё совсем не так. – вскрикнул молодой волшебник, почти подпрыгивая на месте и двинулся на голос Улисса, нарушая строй.
Дорогая цветастая одежда со множеством оторочек, кружевным воротником и манжетами была почти неразличима под множеством слоёв пыли и грязи. Но даже в подобном виде у неё было некоторое изящество. Однако предатель от этого не выглядел более благородно или величественно. Всё равно, что ребёнок, который носит одежду с отцовского плеча. Не в буквальном смысле, конечно. Одежда была ему по размеру, она скорее была велика для него по статусу, было видно, что к ней волшебник совершенно не привык.
Всего за несколько шагов до лорда Лаймила он остановился. Отнюдь не по своей воле. Линсель ударила его посохом по одной из ног, заставляя согнуться от боли.
– Тогда почему никто не желает поделиться знаниями прежде чем они будут безвозвратно утеряны?
– Вы будете использовать их во зло! – практически кричит Улиссу в лицо он. За что и получает ещё один удар.
– О, и каким же образом, позволь спросить? – рука в мягкой чёрной перчатке с хлопком падает на плечо волшебника. Последний в испуге вздрагивает и начинает оглядываться, совершенно забыв про завязанные глаза.
– В-вы будете подавлять свободу и у других Якорей.
– Если единственное на что способно ваше знание – убийство, то это оружие. Ради этого погибло столько людей? Тогда, наверное, будет лучше, чтобы оно умерло вместе со всеми вами. – тихо, но в то же время отчётливо произнёс Улисс. После чего обернулся к Линсель и спросил – Как по-твоему, что будет правильнее, закончить здесь и сейчас или устроить показательную казнь?