– Дрянь, где ты стащила эту штуку? – почти не посмотрев на сам нож начал кричать старик в коричневом жилете из-за прилавка. Он даже попытался перегнуться через прилавок и схватить Линсель за запястье, но она успела отпрянуть.
Его тон, да и сам вопрос были настолько неприемлемыми, что Линсель замерла, не в силах ответить хоть словом на подобную грубость. Но похоже лавочник принял её замешательство за мольбу. «Неужели сейчас я выгляжу настолько жалко?», – промелькнула мысль в её голове, когда лицо стекольщика смягчилось.
– Ладно, плевать у кого ты его взяла. Можешь даже не придумывать. Больше зента не дам. Согласна?
И Линсель кивнула. Моментально, практически не задумываясь какую ценность она отдаёт. Да в самом ноже было больше чёрного песка чем в этом зенте, не говоря уже об остальном. Нож на лезвии которого красовался тонкий изящный узор в виде виноградной лозы, подаренный ей матерью Альзета, оказался на прилавке, одинокая зентмера – в её кошеле.
Теперь можно было снять самую дешёвую комнату без питания. Это был какой-то грязный холодный каменный барак с земляным полом. По крайней мере на первом этаже, где находилась комната Линсель пол не был покрыт досками или камнем.
– Никаких животных, слышала меня?! – в очередной раз повторила своё любимое напутствие хозяйка дома, на что получила свои ответные кивки и наконец успокоилась.
Ллойд, как и подобает воспитанному валлану дожидался Линсель на улице. Оставалось всего лишь протащить его в комнату, оставшись незамеченной для домовладелицы.
В комнате не было окна, был тюфяк, плетёная корзина с мятым бельём, и огромное количество щелей. Через последние проходило так много уличной пыли, что с тем же успехом здесь просто могло не быть стен. План возник сразу, как Линсель увидела корзину. И без лишних обдумываний она уже затаскивала в комнату Ллойда, с трудом уместившегося внутрь плетёной корзины.
– Вот здесь мы и будем теперь жить. – шёпотом произнесла она валлану. Тот же в свою очередь зевнул, влажно сомкнув пасть и растянулся поперёк единственного тюфяка. – Тебе нравиться, что не надо подниматься на кровать, да?
***
День тянулся за днём. За пределами её убогой комнаты, похоже, ничего не менялось. Не было ни марширующих в город солдат, ни бегущих в страхе из особняка бандитов. Ничего. Келир словно и не заметил изменений. Улицы были такими же, как и до нападения на особняк. Люди не прятались по домам, а спокойно ходили по своим делам. Да и что могло произойти меньше чем за два зента.
Весь досуг Линсель, за исключением бессмысленного ожидания непонятно чего, заключался в редких походах на рынок. Те жалкие суммы, что и деньгами то сложно было назвать, требовалось экономить. Полный людей, шумный, пропитанный неприятными запахами и покрытый огромным слоем дорожной пыли. Линсель направилась к лавке с вяленным мясом, дешёвое и совершенно не обладающие ни одним из качеств приятной пищи. Его можно было купить много.
Последняя же монета была потрачена на наполнение небольшого бочонка тыквенным соком. На вкус он был ничуть не приятнее вяленного мяса, однако считался полезным напитком и стоил не дорого, на этом его достоинства заканчивались.
Вылазка Линсель наружу, впрочем, тоже подходила к концу. Её нестиранное дорожное платье полностью окрасилось пылью и хрустело от грязи почти при каждом шаге. Передвигаться по городу в таком виде было совершенно неприемлемо, но заставить себя выбраться из снимаемой комнаты куда-то кроме рынка она не могла.
Вот и комната. Закончились осуждающие взгляды прохожих, и тёмные подворотни с затаившимися бандитами, которые совершенно точно узнают её. Узнают и завершат начатое. Линсель вздрогнула, мысль не была в новинку, однако менее пугающей от этого не становилась. Впрочем, вот она комната, ей уже ничего не угрожало. Нужно было всего лишь дождаться прихода императорской гвардии.
Скрасить ожидание было особенно нечем. Выходить из комнаты страшно. Мысли постоянно возвращались к той ночи, как бы Линсель ни одёргивала их. Однако и в этих мыслях можно было найти момент, почти не связанный со смертью и страхом. Меч одного из нападавших застрял в воздухе. И кажется это сделала сама Линсель. Нет, она была почти полностью уверена, что именно ею и был остановлен этот меч.
Линсель внимательно вглядывалась в прутик, вынутый из плетёной корзины. Подкидывала его. Вдыхала и выдыхала. Она делала с самого первого дня в этой комнатушке. И каждый раз Ллойд смотрел на неё с таким человеческим недоумением в глазах, что не у каждого высокородного лорда хватило бы наглости показать. И это было не безосновательно. Прутик никак не хотел замереть посреди воздуха. Линсель уже начала думать, что это Ллойд остановил меч или вообще ей это всё привиделось.