Широкая лестница вела на второй этаж. Света не было, кроме того, что пробивался через помутневшие от пыли окна. Свечи никто не заменил и не разжёг. Пыльные пятна следов были отпечатаны на ковре. Человек наверху лестницы обернулся.
Он не успел ничего спросить, только громко закричал, когда Линсель дёрнула руку на себя, зацепившись взглядом за точку на лбу обернувшегося. Оставалось лишь отойти в сторону от тела, летевшего вниз по лестнице.
Больше наверху никого не было. Нужно было идти к кабинету отца. Она не знала почему, но чувствовала, что должна была увидеть это место. Пустые грязные коридоры. Пыль и паутина. Поместье было в ужасном состоянии, неужели оно могло дойти до такого всего за месяц.
Шаги по голому полу гулко разбивались о стены. Несколько человек бежало в её сторону. Линсель не могла их видеть из– за, сворачивавшего в сторону, коридора, но шаги точно приближались. Бежали скорее всего на крик. Она не стала скрываться или прижиматься к стене. Нет, Линсель просто остановилась на месте.
– А ты ещё кто такая?
– Высокородная Леди Лейлана, законный владелец поместья. – Ллойд, вторя настроению хозяйки грозно вышел вперёд и издавая клокот и оглушающий свист.
Было темно, взгляд Линсель всё никак не мог зацепиться хоть за что– нибудь. С лиц, он соскальзывал, на телах тоже удержаться никак не мог. Нож, сверкавший даже в темноте, приближался к Линсель. Быстро, взглядом почти не уследить, да ещё и низко, лезвие направлялось ей в живот. Не доходя лишь пары пальцев до поверхности кожи, лезвие замерло.
Линсель ударила почти не целясь. Кулак пришёлся куда-то в грудь. Слабый, можно было бы даже сказать жалкий удар, если бы не движение, отнятое у лезвия. Глухой хруст, звук падающего тела.
Двое переглядываются. Лезвия летят к ней почти одновременно. Забрать движение одного. И как можно скорее перескочить взглядом на второй. Не оглушительный успех, конечно. Но второй держится за вывернутое запястье. На руке Линсель выступила кровь. Плечо обожгло полосой огня, но кажется порез не глубокий, крови не слишком много. Оставался последний.
– Тише, сука, тише. Сейчас я тебя успокою. Ты сейчас… – прямой удар немногим ниже носа, прервал его фразу.
Его рука больно сжала запястье. Линсель в панике начала пытаться выдернуть руку из его хватки.
– Что уже не такая храбрая? – произнёс он, держась второй рукой за нос.
Линсель брыкалась, пыталась ударить и даже укусить. Всё безуспешно. Запястье болело. Несколько ударов его второй руки пришлись в живот. Она бы согнулась от боли, если бы её не держали.
– Отпусти меня!
– А это ещё зачем? Сейчас я тебя к Оттену отведу, он разберётся чего с тобой будет.
Ллойд бросился ему под ноги. Рука разжалась. Линсель выхватила нож, выпавший из его руки. Не глядя куда бьётся остриё, она продолжала колоть. Удар за ударом. В каком-то странном исступлении.
Чудо, что нож остался цел. Даже удивительно, что на прямом и грубо сделанном лезвии не осталось никаких трещин или щербин, учитывая сколько раз удар мог прийтись на кость, хотя сам кончик ножа раскрошился в мелкую крошку, навсегда оставшись в ранах. Человек был совершенно точно мёртв. И кажется, на самой Линсель оказалось больше крови, чем в его собственном теле. Едва сдержав тошноту, она пошла дальше.
А вот и двери кабинета. Возле них никого не было. Тяжелое тёмное дерево поддалось почти без скрипа. Здесь, в отличии от всего остального особняка, свечи уже были. На кресле отца сидел тот самый одноглазый и протирал какой-то тряпкой меч. Металлическое кольцо блестело на толстом мизинце.
Не говоря ни единого слова, она дёрнула рукой на себя как приложив все силы, что у неё были. Голова одноглазого дёрнулась, устремившись прямо на угол стола. Он не поднялся. Ни сразу, ни мгновение спустя.
***
Спустя ещё ползента пришла императорская гвардия. Но Линсель уже было всё равно. Отец мёртв. Она убийца, да ещё и продала подарок Улисса.
Зато кольцо нашлось. Вот уж действительно счастье. Металл, артефакт из эпохи мастера. Какой сейчас был смысл во всём этом.
Она просто лежала в своей комнате. Не в силах встать. Ллойд периодически приносил в зубах твёрдый и сухой хлеб. Линсель не знала откуда, и просто ела. Не могла не есть, когда Ллойд смотрел на неё такими грустными глазами. Зачерствевший хлеб царапал горло, впрочем, и до этого ей дела тоже не было.